Дворянская жизнь

Объявление



Спешите занять интересную роль, погрузившись вместе с нами в Россию конца XIX столетия. Вместе с нами Вы окунетесь в историю, побываете на дуэли или посетите бал. Мы рады Вам!



Дорогіе друзья. У насъ великолѣпные новости для Васъ. Мы растемъ и мѣняемся, но по прежнему остаемся тихимъ уютнымъ мѣстомъ для пріятныхъ бесѣдъ и игры. Спасибо, что Вы остаетесь съ нами, спасибо за созданную непередаваемую атмосферу. Рады сообщить Вамъ, что ряды прекрасной половины нашего форума пополнились двумя восхитительными героинями: Наталья Сергѣевна ​ Голицына и Сара Ибрагимовна Юсупова. Вѣсь Петербургъ пришелъ въ волненіе и слухи о красотѣ барышень будоражатъ умы поэтовъ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Дворянская жизнь » О героях нашего времени » 14 февраля 1885 года. Не все коту масленица.


14 февраля 1885 года. Не все коту масленица.

Сообщений 1 страница 2 из 2

1

http://s8.uploads.ru/t/dcrRf.jpg

Участники:
Николай Любавин, Софья Васнецова
Сюжет:
Масленичная неделя в самом разгаре. Массовые гулянья, игры и русская удаль завладели столицей. Но среди веселья и потехи порой случаются и судьбоносные встречи.

0

2

К обеду, после службы, их выстроили в ротной зале, заново, как в первый раз, снабдив необходимыми указаниями и напоминая, что юнкер есть лицо училища и всякая мелочь от начищенной бляхи ремня, до умело подвязанного башлыка создадут полное представление не о самом юнкере, а более об училище и  офицерах, воспитывающих молодое поколение. Как сладко ныло у Коли в животе в томительном ожидании воли, словно ему не двадцать, а опять лет десять, как по-мальчишески оголтело он, едва завернули с товарищами за угол здания и училище осталось позади, наперегонки спешили запрыгнуть в открытые сани скопом, чтобы скорее добраться до родного дома.
Нюра, краснощекая кухарка, в припыленном мукой переднике  на явление барина на кухню всплеснула руками, причитая об "истощавшем и исхудавшем" Коле, доставая из высокого деревянного буфета чайный разномастный сервиз с хрустальной сахарницей. Пироги под белоснежной салфеткой с пылу-жару, румяные и ароматные, с луком и картошкой, обжигающие пальцы и небо, Коля не жевал, глотал так, запивая все это ароматным чаем и тут же заедая сладким вишневым вареньем. Отца дома не оказалось, подвластный извечной работе и долгу, тот пропадал в Третьем отделении даже нынче, когда вся Россия от хилых далеких деревень Сибири, до Москвы и Санкт-Петербурга ходили то к теще на блины, то сами угощали добрых гостей оными. Веселье масленичной недели оканчивалось на Сенной площади веселым, шумным, разноцветным гуляньем, взятием ледевой крепости, кулачными боями и сжиганием соломенного чучела. И дома сидеть в полной и тоскливой тишине сейчас Николай считал полнейшим преступлением, к тому же заранее было договорено встретиться с друзьями там, на Сенной. Знали юнкера одно славное, укромное местечко, совсем недалеко, где вопреки общим правилам, принимали будущих офицеров без колебаний, а хозяин весьма предусмотрительно выделил таким же, как молодой Любавин, небольшое пространство, отдав его под обеденный стол, спрятав от посторонних.  Ничего лучше, чем обеды в веселой компании в этом местечке, Любавин не помнил, даже стряпня Нюры, пусть и восхитительная, не могла сравниться с острой приправой из веселых шуток и историй кадетской жизни.
Поэтому уже к двенадцати часам дня, когда солнце затопило своим желтым ярким блином весь голубой купол неба, Николай спешил на площадь. По пути ему попался уже порядком подвыпивший, но все таки прямо ходящий капитан кавалерии, которого юнкер приветствовал с должным почтением, вытянувшись и отдавая честь, хотя сам капитан, выпивший больше положенного, горько сокрушался на всю улицу о потерянном поколении русских офицеров.
Больше приключений не было, дойдя скорым шагом до самой площади по хрусткому снегу, Любавин потер онемевший с мороза нос и щеки, февраль нынче угощал каждого морозом на славу, даром что кадетов еще не удосужились переодеть в теплое исподнее, зима неохотно уступала своим права весне. Шум, крики, ржание, звуки баяна заполонили всю площадь, масса цыганских юбок, платков, полушубков двигалась в полнейшем беспорядке, причиняя проезжающим мимо извозчикам массу хлопот. Кто-то карабкался на скользкий столб под хохот ротозеев, кто-то торговал бубликами и блинами, созывая народ громким басом, там чуть поодаль шумели частушки и народные песни. Дети катались с огромной ледяной горы, выстроенной специально для такого случая, за ними нет -нет, да и проедет какой -нибудь студентик,  робко прижимаясь к прыщавой курсистке под ее же звонкий смех. Аромат над площадью царил блинный, пар от лошадиных тел смешивался с запахом горящих дров и меда, везде чадили густым белым дымом самовары. Городовые размеренно прохаживали между праздно гуляющей толпы,  для порядка покрикивая на расшалившихся крестьянских детей, бегающих тут среди лоточников. Петербург окунулся, как блин, в топленое сливочное масло зимнего солнца и блестел золотыми куполами церквей, слюдяными стеклами окошек и надраенным до блеска кирасами кавалеристов. Огромная, выстроенная из еловых досок и льда, крепость, стояла в самом центре площади, сверкая снежными маковками. Из бойниц ее кидались снежками дети, громко ликуя от побед. Это нелепое, громоздкое сооружение, с наскоро сколоченным лестницами и переходами, послужило теперь юнкерами предметом некоего спора. Лопоухий и громогласный Зарецкий, молчаливый и всегда тихий в корпусе, предложил пари, условия которого устроили всех шестерых. Кто последний окажется на смотровой площадке, под импровизированным флагом крепости, тот и оплачивает сытный обед юнкеров нынче же. Толстой осмотрелся вокруг, на предмет городовых, которым поведение юнкеров может показаться слишком вызывающим, а значит не зазорно будет доложить куда следует, а затем с мальчишеским ликованием кинулся первым к снежным стенам. Любавин, на ходу подбирая комья снега и сминая их, бросился за другом, уворачиваясь от воображаемых снарядов. Его столкнули в крутой сугроб, сильный и верткий Орлов, взобрался было на первый этаж крепости первый, но был беспощадно подбит снежными снарядами. Подскользнувшись, он упал туда же, где барахтался в снегу Любавин, под громкий смех своих временных "не приятелей".
- Артиллерия, к бою тооовсь! Заряжай! Пли!,- перчатки очень скоро вымокли насквозь, содрав их зубами, Николай затолкал обе в правый карман шинели, где было меньше снега, заодно уворачиваясь от трех снежков к ряду. Под его чутким руководством они с Толстым и Орловым прорвали оборону, хотя дважды Любавин был "ранен" в голову. Озябшие, красные от холода пальцы ловко слепили огромный плотный комок снежка, выстрел из-за угла, по всем правилам оборонительной науки, ротный увидел бы, может и хвалил бы. Николай, уставший и довольный, наугад кинул то, что было в руке, не рассчитав силы и угла полета вовсе. Белое, сочное крошево врезается в прямую, женскую спину, путается в причудливо запутанных локонах и меховой оторочке под свист и издаваемые друзьями звуки взрывов снарядов.
- Корнет Любавин пошел ко дну, господа, натолкнувшись на айсберг красоты и женственности. С него и обед!,- Толстой подтолкнул ошарашенного своей оплошностью друга к краю крепости, давая понять, что надо бы извиниться, и поскорее отправится на обед, а сам Любавин стоял замороженным истуканом, с висков капал подтаявший снег, а на губах застыла идиотская улыбка. Он и рад был бы сказать слово, подойти и попросить прощения, но язык предательски прилип к небу. Так и тянулось мгновение, длинное и восхитительно-звонкое, когда глаза не отрываясь смотрели на создание столь великолепное, столь безжалостно внеземное, что дыхание перехватывало. Любавин спрыгнул в злосчастный сугроб на ватных от волнения ногах, под напеваемый друзьями марш их училища, двинулся к даме, на ходу вытирая мокрое лицо от снежной влаги и пытаясь вспомнить хотя бы два слова, хотя бы на русском языке.
- Это я...взял...крепость..мы ее взяли....то есть, не мы, но...Извините меня, я попал в вас снар...то есть, снежком,- Николай запнулся в словах, зачем то вытянулся во фронт и громко представился:
- Юнкер Николаевского кавалерийсокого училища, Любавин,- Николаю пришлось приложить усилие, чтобы не протянуть руку и не начать стряхивать злосчастный снег с хрупкого плеча. Он уставился на сверкающую на солнце завитушку локона, в которой заблудился снег, ощущая, как краснеет от стыда. В его возрасте отец женился. Наверное, мама была такой же неземной...Любавин моргнул ресницами, погружаясь в наваждение с головой. Он не слышал, как друзья ему свистели и звали по имени, зато видел восхитительные глубокие глаза, пленительный изгиб улыбки и лицо, словно сошедшее с картин.

0


Вы здесь » Дворянская жизнь » О героях нашего времени » 14 февраля 1885 года. Не все коту масленица.