Особому отделу Департамента полиции требуется сослуживец, Молчанов Алексей, коему будут рады Анатолий Любавин и Владимир Самойлов.
_________
Николаю Васнецову, вице-градоначальнику Санкт-Петербурга, будут очень рады жена, Софья Васнецова, и брат, Александр Васнецов.
Анатолий Любавин
Почётный модератор и историк
Александр Васнецов
Создатель проекта, организатор
НИК
текст
НИК
текст
НИК
текст


Имеем честь сообщить, что антуражно - исторический проект Дворянская жизнь вновь открыт, и приглашаем принять участие в нашей игре, посвящённой временам правления Александра III Миротворца.

...Поэтому я поставлю принципиальное условие, - он сделал на это упор, - вы возвращаетесь на службу, а я помогаю вам выкрутиться с судебной тяжбой...
_____________
05.08.1884. Любезный сударь, возвращайтесь на службу.
Действительный тайный советник Любавин Анатолий Петрович узнал о трудностях своего бывшего подчинённого и предложил свою помощь. Разумеется, не безвозмездно. Талантливый сотрудник должен окончательно и бесповоротно вернуться на службу в Особый отдел.
- Для Вас я – не душечка, - тихо произношу, чтобы слышал меня только супруг, сжимая ладонь в кулак. Возможно, слишком грубо получилось, но так оно и есть...
1883 год 05 сентября. Ничто так не портит отношения, как их отсутствие.
Если к 1885 году в семье Самойловых всё хорошо, у них растёт сын и они любят друг друга, то 2 года назад, когда они только поженились, Виктория Самойлова буквально ненавидела своего мужа, поскольку её выдали замуж, совсем не спросив её согласия.

Дворянская жизнь

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Дворянская жизнь » О героях нашего времени » 1884год, 11 ноября. Тот день оказался судьбоносным. Часть вторая.


1884год, 11 ноября. Тот день оказался судьбоносным. Часть вторая.

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

http://s5.uploads.ru/IvfPH.png

Участники:
Кира Васнецова (тогда ещё Оболенская), Александр Васнецов.
Сюжет:

  Александр Васнецов узнаёт в то утро, что его чувства к Оболенской Кире Сергеевне не безответны, как он считал. И, когда на карту поставлено счастье, как его, так и избранницы сердца, нужно просто идти до конца в своих стремлениях. Даже если это противоречит общепринятым устоям в обществе.

0

2

До рассвета бушевала ранняя метель, но с восходом потеплело. Мокрый снег валил хлопьями, превращаясь в месиво под колёсами и копытами на мостовых, скапливался на крышах и подоконниках зданий, кронах деревьев и за оградами дворов. Город проснулся и этот день в столице ничем не отличался от предыдущих, люди спешили по своим делам, кареты и брички развозили пассажиров, а кто то шёл пешком.
  У меня утро выдалось крайне напряжённым. Едва я распрощался с Софьей Константиновной, как тут же поспешил в Аничков дворец, получить последние предписания, касающиеся моей дипломатической миссии. Васнецову предстояла действительно крайне сложная задача в Риме. Я отдавал себе отчёт, что я ехал в страну, которая входила в союз против России. Официально входила. Я обошёл всех, кого должен был встретить сегодня до отъезда, и, наконец, у меня появилось свободное время до отъезда, два часа. Всего два часа, отметил я про себя, глянув на циферблат своих часов, прикреплённых цепочкой к карману. Или целых два часа. И необходимо спешить.
  Выхожу на площадь перед дворцом. Мою карету уже изрядно занесло мокрым снегом. Я спешно сажусь внутрь, и приказываю кучеру спешить на Невский, где на набережной стоит дом, принадлежащий Оболенским. В голове прокручиваю мысли, как я буду объясняться перед Сергеем Илларионовичем, паду ему в ноги. Да, я знаю, что Кира Сергеевна помолвлена с сыном английского посла, мне это сказали ещё при первом нашем знакомстве в театре, где нас и представили друг другу. Я вспоминаю, как писал Кире признания и сжигал их в камине моего рабочего кабинета. И ругаю себя за то, что был настолько слеп по отношению к ней. Вспоминаю наш вчерашний вальс, один-единственный, где я так же не уловил её влюблённого взгляда, но его увидела Софья Константиновна, жена моего брата. Своим счастьем, если оно состоится, я буду обязан именно ей.
  Как медленно и мучительно тянутся минуты пути, сопровождаемого ритмичным стуком копыт и колёс по камням мостовых, к дому Оболенских. Но и они позади. Я смотрю на часы и понимаю, что у меня совсем немного времени на всё. В голове мысли, одна безумнее другой, пока я открываю калитку и подхожу к двери в дом. Дёргаю шнурок старомодного колокольчика и чувствую, что робею всё больше и больше. Словно я и не атташе, а школьник.
  - Сергею Илларионовичу доложите, что прибыл князь Васнецов по срочному делу. Даже более, неотложному.
  - А господ Оболенских нет дома.
  - Нет никого? Киры Сергеевны тоже? Могу я с ней поговорить?
  От дворецкого я узнаю, что Сергей Илларионович с супругою отбыли в Пятигорск и вернутся нескоро. И что Кира Сергеевна осталась в Санкт-Петербурге. Не уехала. Я мысленно возношу благодарственную молитву Господу за то, что дал мне возможность объясниться перед Кирой. Отдаю трость и шляпу дворецкому, разворачиваюсь к нему спиной, чтобы дать возможность принять моё пальто. Кире уже доложили обо мне, она готова принять меня. Я иду следом за дворецким на второй этаж, где расположен большой зал - гостиная, нас пропускает пожилая женщина, по всей видимости, горничная. Захожу в зал, где горит камин и стоит большой рояль. И где меня ожидает Кира. Я вижу её удивление от моего визита. Или не удивление? 
  - Кира Сергеевна, здравствуйте. Я вижу, батюшка ваш отъехал, к сожалению. Простите мою бестактность, могу я поговорить с вами наедине?
  Дворецкий выходит, мы остаёмся наедине. А я чувствую, что робею всё больше.

+1

3


    Видимо, каждый человек, носящий фамилию Васнецова или имеющий к этой фамилии хоть какой-то отношение, будет стараться испортить каким-то образом мою итак испорченную жизнь. Вот зачем Софье Васнецовой, моей прекрасной подруге и жене вице-губернатора, понадобилось устраивать допрос с пристрастием, зачем ей так захотелось узнать, что я думаю о ее девере? Ведь прекрасно она понимала, что моя судьба уже предрешена, что осталось совсем немного времени до моего замужества и, скорее всего, отъезда в Англию: папенька так решил, а противиться его решению совершенно бесполезно - пробовала. Так зачем же она решила так надо мной поиздеваться, выведать мои сокровенные мысли и чувства, о которых ни с кем не делилась? Вот только уехали родители в Пятигорск, как она пришла, будто знала, что сможет уболтать, отвлечь и задеть неожиданно волнующую меня тему. Я же сама виновата, не сдержалась и ответила, что влюблена в Александра Георгиевича, что лучше него на целом свете нет. Сама не понимаю, как такое возможно: наши встречи можно пересчитать по пальцам, наши разговоры – по минутам, если не по секундам. Софью Константиновну мое признание лишь обрадовало, если не позабавило – опять придумала очередную авантюру: по глазам вижу, что сказанное мною, выйдет мне боком, все последствия падут на мою голову, но молчу. Прекрасно уже осведомлена, что Васнецов-младший скоро покинет столицу: сама Софья рассказывала, будто желая проверить интересуюсь ли я им, когда вернулся, когда вновь уезжает, но только не говорила, как долго будет он отсутствовать, успею ли увидеть перед свадьбой напоследок. Глупые мысли, ненужные совершенно, мне следовало бы забыть Александра, а не мучиться и переживать, вспоминая о нем. Тем более, кто я ему? Он меня уже давно и забыл, если и обратил хоть раз на меня свое внимание: столько красавиц рядом, которые не обещаны никому, столько красавиц он видел в поездках, а сколько еще увидит – несчетное количество. И разные интересы – занимается таким серьезным делом, да и молодость моя его могла оттолкнуть. Вот только всю ночь после разговора с дражайшей подругой я не могла сомкнуть глаз, жалея о своей участи, жалея, что должна подчиниться и никто не может вступиться за меня – не к духовному же брату обращаться из-за такой малости, смешной для него вопрос, нестоящий внимания.
     Забывшись под утро беспокойным сном и практически тут же проснувшись, я старалась вести себя так, словно не приходила накануне Софья, словно ничего ей не говорила: нужно жить реальными событиями, а несбыточные мечты необходимо забывать. В реальности же мне нужно было думать о будущей свадьбе, да занять себя на все то время, что буду одна, стараться никуда не выходить: нельзя себя ни словом, ни случайной встречей скомпрометировать, уж лучше гости приходить будут в дом родителей. Но большинство друзей родителей знали об их отъезде, так что я никого не ждала, принявшись за вышивку, когда мне сообщили, что предмет моих грез прибыл и желает со мной поговорить. Наверное, я все еще сплю, наверное, это какая-то шутка. Но я почувствовала боль, когда ущипнула себя за предплечье – проверенный метод определения сплю или бодрствую. Неужели, это все Софья, неужели она так осмелела, что решила поиграть моими чувствами: все рассказала Александру Георгиевичу, а он решил прийти и самолично сказать, что зря мечтаю, зря о нем думаю. Господи, как стыдно! А я уже успела попросить проводить его в гостиную. Вот только уже делать нечего: невежливо будет отказать в встрече после приглашения. Да еще теплится надежда, что не из-за меня он пришел, что нужно что-то передать отцу – не знаю всего, быть может, дела у них какие-то есть.
     Оставив вышивку, медленно направляюсь в зал, в мыслях пытаясь найти причину отказать в визите, но вот уже последняя дверь. Его пока нет, и я подхожу к окну, удивляясь, как город изменился всего лишь за одну ночь – каждый год такое происходит, и каждый год я удивляюсь, но на этот раз не было никакой радости. Слышу, как открывается дверь и оборачиваюсь, едва заметно улыбаясь.
     - Здравствуйте, Александр Георгиевич, - тихо произношу, продолжая стоять у окна. Но стоит мужчине сказать о том, что хочет поговорить наедине, как внутри все сжимается, появляется желание убежать прочь, а Софью Константинову больше не пускать на порог: разболтала все, не удержала мой секрет при себе. Отослав дворецкого, я внимательно смотрю на Васнецова, не пытаясь угадать с чего он начнет свою речь, а он молчит. Это молчание мне тягостно, оно меня словно убивает, отнимает последние силы, и я решаюсь. – Вы мне что-то хотели сказать? Я внимательно Вас слушаю, Александр Георгиевич, - лучше пусть сразу меня убьет, лучше пусть сразу же забьет все гвозди в мой гроб, чтобы не мучилась. Тогда смогу спокойней выходить замуж за ненавистного, противного англичанина.

+1

4

Каждый шаг даётся мне с трудом, тяжесть вдруг наполнила мои ноги. Совсем негоже для атташе, я так уверенно шёл сегодня по коридорам Аничкова дворца, и даже заходя в кабинет Государя, я не чувствовал такого волнения и страха, как сейчас, глядя на стоящую у окна Киру Сергеевну. Вспоминаю слова жены моего брата. "Кира любит вас, Александр Георгиевич". Эти слова меня поразили подобно молнии с небес. Я не находил себе покоя всё утро. Даже слушая наставления Его Императорского Величества, и запоминая про себя, я всё ждал, когда же я смогу явиться в дом Оболенских, броситься в ноги её отцу. И вот я здесь. Сердце начинает колотиться всё сильнее, подобно механизмам в двигателе броненосца, где я когда то служил. Да что со мной? Я робею, словно школьник, впервые оказавшийся один на один с ровесницей в одной комнате. Вот-вот покажешься неким простофилей, лишённым всякой галантности. Замечаю, что от волнения я начал теребить край фрака.
  - Да, Кира Сергеевна, вот приехал поговорить с Сергеем Илларионовичем... Батюшка ваш уехал. Да- с... какое упущение с моей стороны. А я ведь тоже уезжаю сегодня. Через два часа поезд. Да, поезд у меня.. Вот, попрощаться приехал...
  Как тяжело даются мне сейчас слова, хотя я по пути много раз пытался представить, что я скажу, прибыв в дом Оболенских. И всё забыл, едва переступив порог зала. Почему то меня посещает мысль, что визит Софьи сегодня ранним утром всего лишь глупый розыгрыш или вообще приснился, а я поверил своему воображению. "Кира любит вас". Разум властно требует, чтобы я извинился сейчас перед Кирой за доставленное беспокойство, развернулся, сел в карету и отправился на вокзал. И в то же время я знаю, что никогда не прощу себе такого малодушия. Кира выйдет замуж за англичанина, а я уеду в Рим, навсегда упустив шанс обрести свою истинную любовь и сделать предмет моей любви счастливой со мной.
  - Далеко за границу еду, в самый Рим, в Италию, значит. по приказу Государя нашего... ослушаться не волен... да - с...
  Снова я произношу ничего не значащие фразы, а сейчас от моих слов зависит вся моя дальнейшая жизнь. Понимаю, что не имею права уезжать, не сказав главного. Хотя я и не вижу, как ей сказать о моих чувствах. Если всё вчерашнее только сон или мечты, принятые за реальность. Я продолжаю тянуть время, говоря не имеющие никакого значения слова.
  - А вы, значит, замуж скоро, Кира Сергеевна... Да- с, очень мило. Я вот с вами хотел поговорить. Очень хотел...
  И я представил вдруг, как я сейчас вежливо прощаюсь с Кирой Сергеевной, разворачиваюсь и выхожу, глядя на заснеженную мостовую, к себе в карету, приказываю ехать на вокзал и смотрю отрешённым взглядом в окно. Для меня подготовлено специальное купе, большое и роскошное, я всю дорогу буду ехать один. Думать о том, что я потерял. И, когда я вернусь, Кира будет замужем и я её больше никогда не увижу, она будет жить в туманном Альбионе.
   - Да что тут говорить?
  Неожиданно я, набравшись смелости, произношу громко и решительно.
  - Люблю я вас, Кира Сергеевна. Нет мне без вас жизни. Только вами и живу с тех пор, как впервые встретил вас в театре.
  Раскройся сейчас небеса и устремись с небес ангелы, я был бы поражён этому гораздо меньше, чем неожиданно взявшейся у меня смелости. Чувствую, как мне не хватает воздуха, хочется ослабить галстук. Я сказал то, что должен был сказать. Признался ей в своих чувствах. Что случится дальше, я мог уповать только на Господа.

+1

5


    Его каждое слова, словно ком снега, падающий с крыши дома. Каждый раз вздрагиваю, стоит услышать звучание его голоса, понять, что говорит непонятные мне слова, логики в которых я не слышу, или не хочу слышать. Что он хотел сказать всем этим? Что уезжает? Так это было давно известно – на каждом приеме ходят слухи, кто и когда уезжает, особенно куда и с кем. Поездка за границу, да еще и по делам государственным – это тема давно всеми была обсуждена, строились догадки по какой причине, что хочет добиться, но правды никто не знал. Мне были не важны эти разговоры, кроме того, что уезжает и как быстро. Я считала те дни, что живем в одном городе, дышим одним воздухом, гадала сможем ли мы случайно встретиться на улицах, а тут он стоит передо мной накануне отъезда, говорит об отце, что-то мямлит, заставляя мое сердце болезненно сжиматься.
     Не произнося ни слова, давая Васнецову возможность все рассказать, я подошла к роялю и открыла крышку, проводя пальцами по клавишам, нажимая на них, заставляя звуки разбегаться по комнате и затаиваться в углах комнаты. Он не может все рассказать, я не могу больше ждать, желая завершить тягостный для нас обоих разговор. Сказал бы прямо: я уезжаю, Вы – мне не пара, Вы мне только обузой будете. Так нет, нужно ходить вокруг, да около.
     - Батюшка решил отдохнуть немного, но Вы, ему можете написать, - подтверждаю слова Александра Георгиевича относительно отца. – Я и адрес Вам дать могу, папенька будет рад, - не знаю, что они могли бы обсудить, как и не знаю, с чем может быть связана служба отца – он мало говорит об этом. Попрощаться? Уж не со мой ли? Поднимаю взгляд от клавиш и смотрю на него. – Надеюсь, Ваша поездка будет удачной… - вновь нажимаю на клавишу, заставляя себя оставаться в реальности, слышать хоть что-то знакомое, а не слова этого мужчины – пугающие, странные. – Рим очень красив, - только по рассказам знаю, по описаниям из книг, и то, что знаю, мне нравится. Наверное, как и любого человека, меня привлекает все неизвестное и неизведанное.
     Что же он тянет? Или Софья ничего не рассказала ему? Я могу выдохнуть спокойно, забыть вчерашний разговор, отпустить Александра в Рим, а самой начать готовиться в жизни в чопорной Англии?
     - Да, Александр Георгиевич, скоро выхожу замуж за английского лорда, уезжаю из России, все уже сговорено, - ничего не изменить, остается только собраться и выбрать ткань для платья, фасон, как и начать упаковывать вещи – понимаю, что все мои одежды не подходят для Англии, совершенно другая мода, отдаленно похожая на нашу. – Учу английский язык, - сама не знаю для чего это говорю: не хочу я учить этот язык, французский мне намного ближе. – Жаль, что Вас не будет на празднике, - успеваю сказать. Для меня было бы лучшим исходом, если бы Васнецов оказался на свадьбе – последний взгляд на него, последний раз услышать его голос – лучший подарок, который только можно пожелать. – Я была бы очень рада, - но разве он успеет все так быстро разрешить в Риме? Нет, не успеет, а метаться из страны в страну только по желанию какой-то пигалицы, только из-за приглашения – недоступная роскошь.
     Не могу себя сдержать после этих слов, боясь, что услышал Александр Георгиевич дрожь в моем голосе, нажимаю на клавиши сильнее, чтобы не только отдельные звуки разбегались по углам, чтобы не только их услышали слуги, что, скорее всего, подслушивают, удивляясь, что понадобилось мужчине в этом доме в отсутствии отца семейства. Вырывается мелодия, когда-то мной подслушанная на одном из вечеров, - немного печальная, но это мне сейчас и нужно. За этой мелодией я не сразу слышу, что Васнецов что-то сказал и эта речь была без перерывов, словно он наконец-то смог сказать то, зачем пришел.
     - Простите… - сказал, что зря мечтала? Что не нужно было мечтать о том, что никогда не было бы возможным? – Я не хотела, правда… - захлопываю с громким стуком клавиши рояля, поворачиваясь к мужчине. – Я не хотела причинить Вам неудобство, я не хотела ничего такого, - так неловко, неудобно перед ним. Опускаю взгляд на переплетенные в замок пальцы рук. – Я надеюсь, что Софья Константиновна Вас ничем не огорчила, - глупость какую-то несу. Так хочется сейчас уйти из зала, ставить все это. Я даже рада, что отца сейчас нет, что он не знает об этом всем, что не будет гневаться из-за того, что я проболталась о своих глупых мыслях.

+1


Вы здесь » Дворянская жизнь » О героях нашего времени » 1884год, 11 ноября. Тот день оказался судьбоносным. Часть вторая.