Особому отделу Департамента полиции требуется сослуживец, Молчанов Алексей, коему будут рады Анатолий Любавин и Владимир Самойлов.
_________
Николаю Васнецову, вице-градоначальнику Санкт-Петербурга, будут очень рады жена, Софья Васнецова, и брат, Александр Васнецов.
Анатолий Любавин
Почётный модератор и историк
Александр Васнецов
Создатель проекта, организатор
НИК
текст
НИК
текст
НИК
текст


Имеем честь сообщить, что антуражно - исторический проект Дворянская жизнь вновь открыт, и приглашаем принять участие в нашей игре, посвящённой временам правления Александра III Миротворца.

...Поэтому я поставлю принципиальное условие, - он сделал на это упор, - вы возвращаетесь на службу, а я помогаю вам выкрутиться с судебной тяжбой...
_____________
05.08.1884. Любезный сударь, возвращайтесь на службу.
Действительный тайный советник Любавин Анатолий Петрович узнал о трудностях своего бывшего подчинённого и предложил свою помощь. Разумеется, не безвозмездно. Талантливый сотрудник должен окончательно и бесповоротно вернуться на службу в Особый отдел.
- Для Вас я – не душечка, - тихо произношу, чтобы слышал меня только супруг, сжимая ладонь в кулак. Возможно, слишком грубо получилось, но так оно и есть...
1883 год 05 сентября. Ничто так не портит отношения, как их отсутствие.
Если к 1885 году в семье Самойловых всё хорошо, у них растёт сын и они любят друг друга, то 2 года назад, когда они только поженились, Виктория Самойлова буквально ненавидела своего мужа, поскольку её выдали замуж, совсем не спросив её согласия.

Дворянская жизнь

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Дворянская жизнь » О героях нашего времени » 05.08.1884. Любезный сударь, возвращайтесь на службу.


05.08.1884. Любезный сударь, возвращайтесь на службу.

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

http://sf.uploads.ru/HIxWK.jpg http://s7.uploads.ru/wdsXA.jpg

Участники:
Анатолий Любавин, Владимир Самойлов.
Сюжет:
Владимир Самойлов после того, как прилюдно на дуэли ранил двух офицеров - забияк, ожидает суда. Прознав об этом, Анатолий Петрович Любавин, действительный тайный советник, решает воспользоваться возможностью вернуть талантливого сотрудника Особого отдела обратно на службу. Он прибывает в имение Самойловых сделать Владимиру Самойлову предложение, от которого невозможно отказаться.

Отредактировано Владимир Самойлов (2018-01-07 20:32:05)

0

2

Тишина. В воздухе пахнет самоварной гарью, постными щами и с полей доносится запах сена. Августовские дни ещё жаркие, но осень, щедро воспетая Пушкиным, уже не за горами. Рожь уже смололи, скоро дозреет и пшеница. Первый урожай яблок уже собран, поспела слива, а птицы почти не поют в этот летний месяц. На пожелтевшем поле видно бесформенное чёрное с вкраплениями пятно. Пасётся стадо коров на лугу. И ни души вокруг...
  - Барин, там мужики муку привезли.
  В открытом проёме кабинета Владимира словно из ниоткуда нарисовался Семён, состоящий при дворе Самойловых поломойкой, камердинером и куафером. Одетый с чужого плеча, в некогда ярко-красную, но изрядно полинялую рубаху навыпуск, видавшие виды некогда модные брюки с оттянутыми коленями, но, тем не менее, одел сапоги гармоникой, изрядно их начистил.
  - Так что ж ты, братец, стоишь здесь? Скажи иди Кузьме, чтобы принимал.
  Кузьма, похоже, останется в имении Самойловых управляющим. Грамотен, дело своё знает. И голосина есть, и не спешит всякие новшества, подобно молодым, вводить. Вот только поднял своё имение, сдал земли мужикам, которые сколько лет были заброшены и непаханы. Нет, жизни угодно посмеяться над Самойловыми. Отец его вконец разорил имение, мужики разбрелись, подались в город, едва отменили крепостное право, встало всё тогда. Пётр Самойлов запил...
  Превратившись из статского советника в барина, сидящего в захолустье, Владимир, не привыкший к безделью, сам заказывал леса, смотрел, как строят скотный двор и даже сам выбирал телят и поросят, цыплят, индюшат, и прочую живность. Смотрел, как восстанавливали мельницу, фасад его усадьбы. То, что в марте - апреле вызывало уныние, сейчас радовало глаз. Скучать было некогда. Если бы не постоянные мысли о том, что ему велели никуда не отлучаться до суда.
  Нахалы, решившие нелестно выразиться о его жене, Виктории, получили вызов на дуэль, где он заколол саблей обидчиков. Не смертельно. Одному наглецу пришлось на коленях молить прощение у Виктории, после чего Владимир решил, что инцидент исчерпан. А после к нему нагрянул полицейский, рассказал, что второй дуэлянт попал в госпиталь, рана оказалась гораздо серьёзнее, и его вызывают в Управление. Там, в конце концов, решили, что никуда запирать бывшего офицера из Царской охранки запирать не будут, но велели не отлучаться далеко из имения. И никто не являлся к нему пока что. Но суд неизбежен, и Владимир это знал. К тому же не все одобрили то, что Владимир Самойлов заставил дерзкого офицера, получившего колотую рану в плечо, просить прощения.
  И всё же после этого отношения с женой стали меняться в лучшую сторону. Худа без добра, как оказалось, не бывает. Виктория оказалась верной и преданной женой, совсем как у Пушкина "и буду век ему верна". Их женитьба без каких либо чувств, начавшаяся с молчания друг к другу, стала перерастать в нормальные семейные отношения, кажется, ей даже начала нравиться лишённая светских вечеров жизнь в провинциальном имении, и даже поцелуи Владимира. И его всё же стали бояться соседи, не с кем было отправиться на охоту. Начищенные ружья висели на стене в его кабинете, он иногда отправлялся один, больше для того, чтобы прогуляться на коне по лесу, и гулял в одиночестве...
  - Ваше высокородие... там человек к вам. Требует принять.
  Снова Семён. Не успел он принять муку с крестьянской телеги, как ещё визит сегодня. Видимо, прибыли таки по его душу. Более некому.
  - Требуют? Хм... ну что ж. Просите.
  Вот и за ним пришли. Владимир застегнул ворот рубашки, на всякий случай одел жилетку, решил известить Викторию, что отправляется в город, выглянул в окно. Карета, стоящая у новых ворот, была ему знакома, а вышедший из кареты человек тем более. Его непосредственный начальник в Царской охранке, действительный тайный советник, Анатолий Петрович.
  Семён уже открыл тяжёлые створки ворот и знаками показывал вознице, чтобы загонял внутрь, когда Владимир подошёл к бывшему своему начальнику.
  - Ваше высокопревосходительство! Анатолий Петрович, здравия желаю, чем обязан такой чести?
  Самойлов повернулся в сторону дома, увидел, как высунулась из окна голова ещё одного камердинера, Захара.
  - Захар, распорядись насчёт обеда, скажи, чтоб открыли погреб.
   И снова повернулся к действительному тайному советнику.
  - Анатолий Петрович, вы же не по моему делу приехали? Может, хоть с вами на охоту отправимся? Мужики говорили, кабана видели в моих краях.
  Вот уж действительно почётный гость, только просто погостить Любавин точно бы не приехал, слишком хорошо знал Владимир своего начальника, с которым на службе раскрывали деятельность революционно - террористических групп, пресекали попытки новых покушений, получали от своих филеров доносы раньше, чем случалось непоправимое.

Отредактировано Владимир Самойлов (2018-01-04 22:17:50)

+2

3

Надо сказать, господин Любавин очень ценил Самойлова, и его уход в отставку в связи с женитьбой считал крупной потерей для службы. Тем более что ситуация в столице и в стране требовала серьезной работы профессионалов, какими были все его сотрудники. Но без Самойлова стало сложнее работать на некоторых участках, у того с тех пор как была создана сеть провокаторов, работали лучшие люди. А без Владимира многое пошло наперекосяк. У него были важные связи в рядах террористических групп, лучшие шпионы, и без него они работали как-то вполсилы. К тому же Самойлов, учитывая специфику его службы в Лондоне, один мог выполнить иные поручения, и справиться с иными делами.
   Он слышал о суде, грозящем Владимиру, к которому всегда относился тепло и по-дружески. Узнав об этом, он велел закладывать. Ему захотелось принять участие в бывшем подчиненном, но не без корыстной цели. Он решил воспользоваться этой ситуацией, чтоб вернуть Владимира на государеву службу.
  По дороге он думал о прошлых заслугах Самойлова. И о том, правильно ли он сделал, что тогда отпустил его, подписал рапорт? Он ехал по дорогам необъятной матушки-России с ее неповторимой природой, и понимал, что, может быть, тот правильно сделал, что променял мрачный мир петербургского политического сыска на этот земной рай?
Вот и имение Владимира. Деревенская тишина, живность разная, красивая усадьба... В молодости этого не ценишь, и рвешься в столицу за карьерой. А сейчас и сам действительный тайный советник стал задаваться вопросом, а не слишком ли увлекла его государева служба? Но он прогнал эти мысли. Он нужен Царю и Отечеству, без его службы трону давно пришел бы конец, а с ним и России...
Карета остановилась у ворот. Любавин, так, как это умел только он, вышел из экипажа, и потребовал доложить о себе Владимиру. Вот и он, идет навстречу:
  - Ваше высокопревосходительство! Анатолий Петрович, здравия желаю, чем обязан такой чести? Открывай ворота, что смотришь, Прошка? Захар, распорядись насчёт обеда, скажи, чтоб открыли погреб. Анатолий Петрович, вы же не по моему делу приехали? Может, хоть с вами на охоту отправимся? Мужики говорили, кабана видели в моих краях.
   - Здравствуйте, Владимир Петрович, - обычным своим певучим голосом произнес Анатолий Петрович. - Вот, приехал, узнал о ваших затруднениях... Смотрю, хорошо вы тут устроились... А о деле нам поговорить бы... Наедине. А поохотиться...  Не отказался бы, давно не был на охоте. Как ваша прекрасная супруга?
Он говорил светским спокойным тоном, проявляя интерес к жизни, кипящей вокруг Владимира, и думал, получится ли у них этот столь важный разговор? Внешне как бы обычная радость встречи, а в глазах вопрос, мол, где мы можем поговорить без свидетелей?

+2

4

- А супруга в положении у меня. - ответил Владимир, решив, что познакомит с Викторией позже, Анатолий Петрович так и не был представлен его жене, только наслышан. Именно после женитьбы оставил Владимир государеву службу, стал отставным. - Насчёт "наедине", так прямо сейчас самовар принесут, посидим в беседке за чаем, выслушаю я вас внимательнейшим образом. Марфа, кухарка наша, как раз французских булочек напекла. А ежели угодно, имеется и покрепче напитки, нежели чай. 
  Виктория, его супруга, в последние дни мало вставала с постели, чувствуя себя плохо. Приезжавший позавчера врач послушал его жену, осмотрел, да и сообщил, к радости Владимира, что недомогание барыни связано с тем, что его дражайшая супруга в положении, и волноваться нет ровным счётом никакого повода. А вечером к Самойловым пришла проситься в челядь кухаркой Марфа. Узнала, что чете Самойловых требуется ухарка, пришла прислуживать из крестьянского дома. Владимир быстро обнаружил, что у неё имеется талант к готовке и выпечке. Откуда она набралась таких знаний, Владимир не спрашивал, но пекла булочки и готовила она и вправду отменно. А сейчас ещё и почти неотлучно находилась при Виктории.
  - Так не желаете ли, Анатолий Петрович, выпить по маленькой после дороги? - Спросил Владимир, шагая первым к резной беседке, развернулся, окликнул Захара.
  - Марфе скажи, что приехал важный гость, пусть накрывает. И ещё скажи...
  Договорить Владимир не успел, остановился от испуга. Воздух прорезал пронзительный поросячий визг. Пока оба они шли к беседке и смотрели вбок, на Захара, им под ноги подвернулся валяющийся под ногами поросёнок.
  - Уйди, дьявол. - выругался Владимир на подвернувшегося под ноги поросёнка. - Как видите, совсем уже в барины подался. Скотину вот решил завести, батраков нанял... Да вам это и неинтересно. Я лучше тут распоряжусь, чтоб вам комнату приготовили. Вы проходите в беседку, я сейчас.
  Через десять минут, когда уже к столу подали солёную рыбу, грибочки, огурчики, посыпали зелёным луком, а в воздухе завитал запах готовящихся блинов, подсел и Владимир за стол.
  - Супруге пока неможется.
  Владимир услал из беседки камердинера и сам разлил в рюмки водку, Раз уж нужно поговорить наедине, значит, наедине. Владимир закусил солёным груздем, выпили ещё по одной, поскольку, как любили говаривать, между первой и второй пуля не должна проскочить, и только тогда Владимир приготовился слушать Любавина.
  Выслушал предложение Любавина. Виктории только начала нравиться жизнь здесь, вдали от шумного Санкт-Петербурга. Сколько времени она грезила мыслями о возвращении в столицу, сейчас уже скажет ей Владимир, что он намерен принять предложение Любавина и возвратиться в столицу, как отнесётся к этому его супруга? В её положении уже не до балов и прочего, чем грезят юные и не совсем юные красавицы столицы.
  Последовали и блины с икрой, хорошо идущие под разыгравшийся на свежем воздухе и после водки аппетит.
  - Анатолий Петрович, вы делаете предложение, от которого прямо таки невозможно отказаться. Но мне придётся нанять управляющего, дайте сроку. Хорошего управляющего сейчас и не найти. Последний приходил, я ему говорю, чтоб хапал не более тысячи в год, а он мне "да как вы смеете со мной разговаривать, как с мошенником", ну я его и выпроводил. Нет, Анатолий Петрович, он тово... честный слишком. Нет, упаси Бог от честных. Честный или дела своего не знает, или пустомеля, авантюрист... дурак. Честный не крадёт, не крадёт, а потом так хапнет, что рот разинешь. Прежний вот стилиснул шерсти зараз на пятьсот рублей, мы не поладили. Да похоже, придётся его позвать. У него и голосина есть, и глаз острый, и рот зубастый... умел делами управлять. Так уж и быть, ежли за неделю другого не подыщу.

+2

5

- А супруга в положении у меня. Насчёт "наедине", так прямо сейчас самовар принесут, посидим в беседке за чаем, выслушаю я вас внимательнейшим образом. Марфа, кухарка наша, как раз французских булочек напекла. А ежели угодно, имеется и покрепче напитки, нежели чай.  - Так не желаете ли, Анатолий Петрович, выпить по маленькой после дороги?

Анатолию Петровичу, проведшему достаточное время в тряском экипаже и голодному с дороги, такое предложение было как раз на руку, и он согласился.

- Что ж, поздравляю!  Давайте покрепче. Как раз бы выпил, благодарю.

Супруга в положении? Любавин немного помрачнел от сего известия. Владимир женат, весь в домашних хлопотах, а он приехал, похоже, чтоб разрушить всю эту идиллию... А другого выхода он не видел, в первую очередь для Самойлова: ведь его в противном случае ждет суд за эту прискорбную дуэль... И служба - единственный способ этого избежать.
Анатолий Петрович чувствовал себя неловко в этой деревенской обстановке, отвык в столицах от некоторых вещей. Особенно остро он это почувствовал, когда они пошли к беседке и он, видимо, не заметив выбежавшего откуда-то поросенка, наступил ему аккурат на переднюю лапу, и не знал, куда деваться от этого визга...

как видите, совсем уже в мужики подался. Свинья опоросилась вот, корову прикупили. Я тут распоряжусь, чтоб вам комнату приготовили. Вы проходите в беседку, я сейчас.

- Вы правы, - сконфуженный Любавин прошел в беседку, и скоро они уже сидели за столом и беседовали.

- Что ж, выпьем за ваше семейное счастье, Владимир Петрович? - нельзя сказать, что Любавин был пьяницей, но продукцию господина Смирнова он уважал. У него были две слабости - к хорошей еде и выпивке, хоть и вполне в меру, и женщины. Когда стареешь, спохватываешься о том, что лучшие годы уходят, а вместе с ними и радости жизни. Вот и женился при взрослой дочери несколько лет назад на молодой даме. А у него был именно такой возраст - когда еще и не старость, но ты уж и не молод.

- Супруге пока неможется.

- Доброго ей здравия, а мы как раз поговорим.

После первых тостов и закусок Любавин перешел к делу:

- Владимир Петрович, я действительно приехал по вашему делу. Я в курсе ваших неприятностей, и знаю суть дела. На вашем месте я поступил бы точно так же. Я могу вам помочь с судом, но потребую кое-чего взамен. Не скрою от вас, ваш уход со службы для нас - большая потеря. А есть вещи, с которыми можете справиться только вы. Да, я в свое время подписал ваш рапорт, искренне желая вам счастия, но не без сожаления, зная, что мы теряем с вашим уходом. Поэтому я поставлю принципиальное условие, - он сделал на это упор, - вы возвращаетесь на службу, а я помогаю вам выкрутиться с судебной тяжбой, благо нужные связи и влияние у меня есть. Если вы скажете, что не можете, что рапорт уже подписан, и пути назад нет - я вас пойму, но вряд ли чем-то смогу вам помочь. Вы меня понимаете, голубчик? - только Любавин мог делать подобные предложения. И в эти минуты в нем просыпался тот старый лис из Охранки, которого так боялись политические преступники и враги России.

- Анатолий Петрович, вы делаете предложение, от которого прямо таки невозможно отказаться. Но мне придётся нанять управляющего, дайте сроку. Хорошего управляющего сейчас и не найти. Последний приходил, я ему говорю, чтоб хапал не более тысячи в год, а он мне "да как вы смеете со мной разговаривать, как с мошенником", ну я его и выпроводил. Нет, Анатолий Петрович, он тово... честный слишком. Нет, упаси Бог от честных. Честный или дела своего не знает, или пустомеля, авантюрист... дурак. Честный не крадёт, не крадёт, а потом так хапнет, что рот разинешь. Прежний вот стилиснул шерсти зараз на пятьсот рублей, мы не поладили. Да похоже, придётся его позвать. У него и голосина есть, и глаз острый, и рот зубастый... умел делами управлять. Так уж и быть, ежли за неделю другого не подыщу.

- Хорошо. Даю вам неделю, - согласился Анатолий Петрович и заметно расслабился. Согласие получено, а неделю он еще может подождать. Но не более. И переключился на более светский разговор:

- А хорошо у вас тут. Хорошие, красивые места, природа... Я вот давно забыл, когда в своем имени был.

Да и не хотелось вспоминать его особо. Из мелкопоместного дворянина и мелкого чиновника из сыскного отдела он дослужился до главы Особого отдела, оброс почестями и новыми землями. А за службой так и не выбрался, и не ведал даже, что там нынче делается... Жил он в городском доме, весь в делах, супруга и дочь видят его по вечерам, и то не всегда, он все время свое отдавал службе.

+3

6

     Как быстро меняется жизнь. Если бы кто-то в начале года мне сказал, что буду счастлива в родовом поместье Самойлова, что успокоюсь и не буду придумывать, как извести нелюбимого супруга, довести его до бешенства, я бы рассмеялась в лицо этому человеку. Я видеть не хотела Владимира Петровича, знать, говорить с ним, не знала, как смогу сосуществовать в этом забытом Богом месте с тем, кого не уважала, в благие намерения которого не верила. Все изменилось после восьми месяцев жизни в этой тоске, которая мне так непривычна была после красот столицы: мой дражайший супруг впервые за все время нашего знакомства проявил себя, как человек чести, а не как купец, ищущий выгоду. Впервые я на него взглянула иначе, но с участью не смирилась, надеясь, что ссылка в поместье когда-нибудь завершится – через год или два, учитывая мое нынешнее положение, то срок я увеличивала, понимая, что маленькому Самойлову – а в том, что будет именно мальчик, я не сомневалась, так должно быть, я так с детства решила – лучше будет первые годы не в городе. Однако так нелюбимое мною раньше поместье, грозило стать лучшей участью, по сравнению с Сибирью: корила я себя неоднократно, за то, что поехали на тот злосчастный бал, что была неосторожна, а теперь же Владимиру грозил суд. Супруг лишь улыбался на мои причитания, но лучше бы все было по-старому, чем теперь вздрагивать от каждого стука лошадиных копыт: возможно, потом что-то другое показало, что зря сторонюсь супруга. Не знаю, но знаю одно: все проклятия, посылаемые на голову мужа, все мечты о его смерти, были давно забыты и мне стыдно было, что когда-то думала о таком.
     После последней поездки супруга в город, после очередных дум о том, как помочь ему – пойти и рассказать, что вина здесь больше на мне, что он из-за меня не сдержался, что жена из меня никудышная, либо к тем офицерам пойти, просить прощения, броситься в ноги – самочувствие мое сильно ухудшилось. Никогда не жалующаяся на здоровье, просящая вызвать врача раньше только из умысла позлить супруга или напугать, я не могла встать с постели, словно все силы переживания выпили. Не признавалась в свое слабости, все списывая на жару и духоту, на сонливость и чистый воздух, который дурманил, я изредка выходила из комнаты, ругая себя за такое состояние: женщины всегда рожали детей, были беременными, и никогда не сидели на месте, были заняты делом. Моя матушка – живой тому пример. Так что же я вдруг такой слабой сделалась?
     Сидя в библиотеке за очередной книгой и с тарелкой поздней вишни – верх моих развлечения, которые позволяли мне нянюшка с супругом, пытаясь поставить рамки – я напугалась сначала беготней по дому, которая никогда не предвещала ничего хорошего, а сейчас в голову не лезло ничего веселого, как и потом еще больше испугалась появлению Владимира на пороге комнаты. Вглядываясь в его лицо, не могла понять: то ли он сейчас меня новостью уничтожит, то ли обрадует. Конечно, думала сначала о том, что все-таки приехали за ним, что заберут его у меня, но это прибыл его бывший начальник. Много рассказывал супруг об Анатолии Петровиче, да складывалось ощущение, что не договаривал, правда из сказанного поняла, что человек хороший Любавин. Сославшись на плохое самочувствие, я осталось в комнате: нужно было бы познакомиться, но лезть в мужской разговор не хотелось, тем более нянюшка уже успела рассказать, что вдвоем беседуют господа.
     Мелькнула мысль попросить его о помощи, самой попросить: Самойлов не стал бы даже думать об этом, а я ни капли стыда за это не испытаю, никакой неловкости и пусть спишет все на мое происхождение, но за то, чтобы мужа и отца моего ребенка оставили в покое, готова на многое! в простом светлом платье, далеком от столичной моды, как была, лишь волосы прибрав, я направилась к беседке, где разговаривали мужчины, всматриваясь в гостя: старше мужа, солиднее, а выражение лица такое же, как было у Владимира в первые наши встречи, словно работа накладывает отпечаток, а, быть может, перестала в муже это подмечать. Тихой поступью медленно дошла, не прислушиваясь к тихому разговору мужчин, но успела уловить слова об управляющем. Неужто говорили о суде? Неужто ничего нельзя сделать и нужен будет управляющий? Вопросы стали множиться, как сорняки после дождя. Неужели…
     - Добрый день, прошу простить, что не вышла раньше, - через силу улыбаюсь, смотря на гостя. – Наслышана о Вас, Анатолий Петрович, и очень рада видеть, - как меня просил когда-то муж? Вести себя, как полагается супруге дворянина? Подаю гостью руку, стараясь, чтобы выглядело все искренне и честно. – Решили нас навестить? Давненько никто из столицы не приезжал к нам, - в последний раз был папенька, а больше и никто, либо мне супруг не говорил. Перевожу на мужа взгляд, улыбаясь еще сильнее, сжимая его ладонь своей, когда рядом оказывается. За последние пару месяцев научилась чувствовать изменения его настроения, по глазам улавливать, когда что-то задумывает или хочет сказать. Вот как сейчас. Только понять не могу, обрадуюсь я услышанному или огорчусь еще больше. – Все хорошо, Володя, - на удивление, мне стало нравится так называть супруга, забыто практически имя «Вольдемар», но обычно так обращалась к нему, когда были наедине. Смущаюсь своим словам, сжимая его пальцы чуть сильнее.

+1


Вы здесь » Дворянская жизнь » О героях нашего времени » 05.08.1884. Любезный сударь, возвращайтесь на службу.