Дворянская жизнь

Объявление

Имеем честь сообщить, что антуражно - исторический проект "Дворянская жизнь" сменил дизайн. Мы приглашаем вас принять участие в нашей игре, посвящённой временам правления Александра III Миротворца.

Спешите занять интересную роль, погрузившись вместе с нами в Россию конца XIX столетия

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Имеем честь сообщить вам, что мы очень рады возвращению в игру княжны Софьи Васнецовой, коей желаем неиссякаемого вдохновения и только приятных эмоций!

1885 год

Это жи шидевр

Эпизод эпизод эпизод

Анатолий Любавин Александр Васнецов

•ПРАВИЛА•

•СЮЖЕТ•

•ГОСТЕВАЯ•

•ШАБЛОН АНКЕТЫ•

•НУЖНЫЕ•

•ХОЧУ К ВАМ•

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Дворянская жизнь » О героях нашего времени » 05.08.1884. Любезный сударь, возвращайтесь на службу.


05.08.1884. Любезный сударь, возвращайтесь на службу.

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

http://sf.uploads.ru/HIxWK.jpg http://s7.uploads.ru/wdsXA.jpg

Участники:
Анатолий Любавин, Владимир Самойлов.
Сюжет:
Владимир Самойлов после того, как прилюдно на дуэли ранил двух офицеров - забияк, ожидает суда. Прознав об этом, Анатолий Петрович Любавин, действительный тайный советник, решает воспользоваться возможностью вернуть талантливого сотрудника Особого отдела обратно на службу. Он прибывает в имение Самойловых сделать Владимиру Самойлову предложение, от которого невозможно отказаться.

Отредактировано Владимир Самойлов (2018-01-07 20:32:05)

0

2

Тишина. В воздухе пахнет самоварной гарью, постными щами и с полей доносится запах сена. Августовские дни ещё жаркие, но осень, щедро воспетая Пушкиным, уже не за горами. Рожь уже смололи, скоро дозреет и пшеница. Первый урожай яблок уже собран, поспела слива, а птицы почти не поют в этот летний месяц. На пожелтевшем поле видно бесформенное чёрное с вкраплениями пятно. Пасётся стадо коров на лугу. И ни души вокруг...
  - Барин, там мужики муку привезли.
  В открытом проёме кабинета Владимира словно из ниоткуда нарисовался Семён, состоящий при дворе Самойловых поломойкой, камердинером и куафером. Одетый с чужого плеча, в некогда ярко-красную, но изрядно полинялую рубаху навыпуск, видавшие виды некогда модные брюки с оттянутыми коленями, но, тем не менее, одел сапоги гармоникой, изрядно их начистил.
  - Так что ж ты, братец, стоишь здесь? Скажи иди Кузьме, чтобы принимал.
  Кузьма, похоже, останется в имении Самойловых управляющим. Грамотен, дело своё знает. И голосина есть, и не спешит всякие новшества, подобно молодым, вводить. Вот только поднял своё имение, сдал земли мужикам, которые сколько лет были заброшены и непаханы. Нет, жизни угодно посмеяться над Самойловыми. Отец его вконец разорил имение, мужики разбрелись, подались в город, едва отменили крепостное право, встало всё тогда. Пётр Самойлов запил...
  Превратившись из статского советника в барина, сидящего в захолустье, Владимир, не привыкший к безделью, сам заказывал леса, смотрел, как строят скотный двор и даже сам выбирал телят и поросят, цыплят, индюшат, и прочую живность. Смотрел, как восстанавливали мельницу, фасад его усадьбы. То, что в марте - апреле вызывало уныние, сейчас радовало глаз. Скучать было некогда. Если бы не постоянные мысли о том, что ему велели никуда не отлучаться до суда.
  Нахалы, решившие нелестно выразиться о его жене, Виктории, получили вызов на дуэль, где он заколол саблей обидчиков. Не смертельно. Одному наглецу пришлось на коленях молить прощение у Виктории, после чего Владимир решил, что инцидент исчерпан. А после к нему нагрянул полицейский, рассказал, что второй дуэлянт попал в госпиталь, рана оказалась гораздо серьёзнее, и его вызывают в Управление. Там, в конце концов, решили, что никуда запирать бывшего офицера из Царской охранки запирать не будут, но велели не отлучаться далеко из имения. И никто не являлся к нему пока что. Но суд неизбежен, и Владимир это знал. К тому же не все одобрили то, что Владимир Самойлов заставил дерзкого офицера, получившего колотую рану в плечо, просить прощения.
  И всё же после этого отношения с женой стали меняться в лучшую сторону. Худа без добра, как оказалось, не бывает. Виктория оказалась верной и преданной женой, совсем как у Пушкина "и буду век ему верна". Их женитьба без каких либо чувств, начавшаяся с молчания друг к другу, стала перерастать в нормальные семейные отношения, кажется, ей даже начала нравиться лишённая светских вечеров жизнь в провинциальном имении, и даже поцелуи Владимира. И его всё же стали бояться соседи, не с кем было отправиться на охоту. Начищенные ружья висели на стене в его кабинете, он иногда отправлялся один, больше для того, чтобы прогуляться на коне по лесу, и гулял в одиночестве...
  - Ваше высокородие... там человек к вам. Требует принять.
  Снова Семён. Не успел он принять муку с крестьянской телеги, как ещё визит сегодня. Видимо, прибыли таки по его душу. Более некому.
  - Требуют? Хм... ну что ж. Просите.
  Вот и за ним пришли. Владимир застегнул ворот рубашки, на всякий случай одел жилетку, решил известить Викторию, что отправляется в город, выглянул в окно. Карета, стоящая у новых ворот, была ему знакома, а вышедший из кареты человек тем более. Его непосредственный начальник в Царской охранке, действительный тайный советник, Анатолий Петрович.
  Семён уже открыл тяжёлые створки ворот и знаками показывал вознице, чтобы загонял внутрь, когда Владимир подошёл к бывшему своему начальнику.
  - Ваше высокопревосходительство! Анатолий Петрович, здравия желаю, чем обязан такой чести?
  Самойлов повернулся в сторону дома, увидел, как высунулась из окна голова ещё одного камердинера, Захара.
  - Захар, распорядись насчёт обеда, скажи, чтоб открыли погреб.
   И снова повернулся к действительному тайному советнику.
  - Анатолий Петрович, вы же не по моему делу приехали? Может, хоть с вами на охоту отправимся? Мужики говорили, кабана видели в моих краях.
  Вот уж действительно почётный гость, только просто погостить Любавин точно бы не приехал, слишком хорошо знал Владимир своего начальника, с которым на службе раскрывали деятельность революционно - террористических групп, пресекали попытки новых покушений, получали от своих филеров доносы раньше, чем случалось непоправимое.

Отредактировано Владимир Самойлов (2018-01-04 22:17:50)

+3

3

Надо сказать, господин Любавин очень ценил Самойлова, и его уход в отставку в связи с женитьбой считал крупной потерей для службы. Тем более что ситуация в столице и в стране требовала серьезной работы профессионалов, какими были все его сотрудники. Но без Самойлова стало сложнее работать на некоторых участках, у того с тех пор как была создана сеть провокаторов, работали лучшие люди. А без Владимира многое пошло наперекосяк. У него были важные связи в рядах террористических групп, лучшие шпионы, и без него они работали как-то вполсилы. К тому же Самойлов, учитывая специфику его службы в Лондоне, один мог выполнить иные поручения, и справиться с иными делами.
   Он слышал о суде, грозящем Владимиру, к которому всегда относился тепло и по-дружески. Узнав об этом, он велел закладывать. Ему захотелось принять участие в бывшем подчиненном, но не без корыстной цели. Он решил воспользоваться этой ситуацией, чтоб вернуть Владимира на государеву службу.
  По дороге он думал о прошлых заслугах Самойлова. И о том, правильно ли он сделал, что тогда отпустил его, подписал рапорт? Он ехал по дорогам необъятной матушки-России с ее неповторимой природой, и понимал, что, может быть, тот правильно сделал, что променял мрачный мир петербургского политического сыска на этот земной рай?
Вот и имение Владимира. Деревенская тишина, живность разная, красивая усадьба... В молодости этого не ценишь, и рвешься в столицу за карьерой. А сейчас и сам действительный тайный советник стал задаваться вопросом, а не слишком ли увлекла его государева служба? Но он прогнал эти мысли. Он нужен Царю и Отечеству, без его службы трону давно пришел бы конец, а с ним и России...
Карета остановилась у ворот. Любавин, так, как это умел только он, вышел из экипажа, и потребовал доложить о себе Владимиру. Вот и он, идет навстречу:
  - Ваше высокопревосходительство! Анатолий Петрович, здравия желаю, чем обязан такой чести? Открывай ворота, что смотришь, Прошка? Захар, распорядись насчёт обеда, скажи, чтоб открыли погреб. Анатолий Петрович, вы же не по моему делу приехали? Может, хоть с вами на охоту отправимся? Мужики говорили, кабана видели в моих краях.
   - Здравствуйте, Владимир Петрович, - обычным своим певучим голосом произнес Анатолий Петрович. - Вот, приехал, узнал о ваших затруднениях... Смотрю, хорошо вы тут устроились... А о деле нам поговорить бы... Наедине. А поохотиться...  Не отказался бы, давно не был на охоте. Как ваша прекрасная супруга?
Он говорил светским спокойным тоном, проявляя интерес к жизни, кипящей вокруг Владимира, и думал, получится ли у них этот столь важный разговор? Внешне как бы обычная радость встречи, а в глазах вопрос, мол, где мы можем поговорить без свидетелей?

+3

4

- А супруга в положении у меня. - ответил Владимир, решив, что познакомит с Викторией позже, Анатолий Петрович так и не был представлен его жене, только наслышан. Именно после женитьбы оставил Владимир государеву службу, стал отставным. - Насчёт "наедине", так прямо сейчас самовар принесут, посидим в беседке за чаем, выслушаю я вас внимательнейшим образом. Марфа, кухарка наша, как раз французских булочек напекла. А ежели угодно, имеется и покрепче напитки, нежели чай. 
  Виктория, его супруга, в последние дни мало вставала с постели, чувствуя себя плохо. Приезжавший позавчера врач послушал его жену, осмотрел, да и сообщил, к радости Владимира, что недомогание барыни связано с тем, что его дражайшая супруга в положении, и волноваться нет ровным счётом никакого повода. А вечером к Самойловым пришла проситься в челядь кухаркой Марфа. Узнала, что чете Самойловых требуется ухарка, пришла прислуживать из крестьянского дома. Владимир быстро обнаружил, что у неё имеется талант к готовке и выпечке. Откуда она набралась таких знаний, Владимир не спрашивал, но пекла булочки и готовила она и вправду отменно. А сейчас ещё и почти неотлучно находилась при Виктории.
  - Так не желаете ли, Анатолий Петрович, выпить по маленькой после дороги? - Спросил Владимир, шагая первым к резной беседке, развернулся, окликнул Захара.
  - Марфе скажи, что приехал важный гость, пусть накрывает. И ещё скажи...
  Договорить Владимир не успел, остановился от испуга. Воздух прорезал пронзительный поросячий визг. Пока оба они шли к беседке и смотрели вбок, на Захара, им под ноги подвернулся валяющийся под ногами поросёнок.
  - Уйди, дьявол. - выругался Владимир на подвернувшегося под ноги поросёнка. - Как видите, совсем уже в барины подался. Скотину вот решил завести, батраков нанял... Да вам это и неинтересно. Я лучше тут распоряжусь, чтоб вам комнату приготовили. Вы проходите в беседку, я сейчас.
  Через десять минут, когда уже к столу подали солёную рыбу, грибочки, огурчики, посыпали зелёным луком, а в воздухе завитал запах готовящихся блинов, подсел и Владимир за стол.
  - Супруге пока неможется.
  Владимир услал из беседки камердинера и сам разлил в рюмки водку, Раз уж нужно поговорить наедине, значит, наедине. Владимир закусил солёным груздем, выпили ещё по одной, поскольку, как любили говаривать, между первой и второй пуля не должна проскочить, и только тогда Владимир приготовился слушать Любавина.
  Выслушал предложение Любавина. Виктории только начала нравиться жизнь здесь, вдали от шумного Санкт-Петербурга. Сколько времени она грезила мыслями о возвращении в столицу, сейчас уже скажет ей Владимир, что он намерен принять предложение Любавина и возвратиться в столицу, как отнесётся к этому его супруга? В её положении уже не до балов и прочего, чем грезят юные и не совсем юные красавицы столицы.
  Последовали и блины с икрой, хорошо идущие под разыгравшийся на свежем воздухе и после водки аппетит.
  - Анатолий Петрович, вы делаете предложение, от которого прямо таки невозможно отказаться. Но мне придётся нанять управляющего, дайте сроку. Хорошего управляющего сейчас и не найти. Последний приходил, я ему говорю, чтоб хапал не более тысячи в год, а он мне "да как вы смеете со мной разговаривать, как с мошенником", ну я его и выпроводил. Нет, Анатолий Петрович, он тово... честный слишком. Нет, упаси Бог от честных. Честный или дела своего не знает, или пустомеля, авантюрист... дурак. Честный не крадёт, не крадёт, а потом так хапнет, что рот разинешь. Прежний вот стилиснул шерсти зараз на пятьсот рублей, мы не поладили. Да похоже, придётся его позвать. У него и голосина есть, и глаз острый, и рот зубастый... умел делами управлять. Так уж и быть, ежли за неделю другого не подыщу.

+3

5

- А супруга в положении у меня. Насчёт "наедине", так прямо сейчас самовар принесут, посидим в беседке за чаем, выслушаю я вас внимательнейшим образом. Марфа, кухарка наша, как раз французских булочек напекла. А ежели угодно, имеется и покрепче напитки, нежели чай.  - Так не желаете ли, Анатолий Петрович, выпить по маленькой после дороги?

Анатолию Петровичу, проведшему достаточное время в тряском экипаже и голодному с дороги, такое предложение было как раз на руку, и он согласился.

- Что ж, поздравляю!  Давайте покрепче. Как раз бы выпил, благодарю.

Супруга в положении? Любавин немного помрачнел от сего известия. Владимир женат, весь в домашних хлопотах, а он приехал, похоже, чтоб разрушить всю эту идиллию... А другого выхода он не видел, в первую очередь для Самойлова: ведь его в противном случае ждет суд за эту прискорбную дуэль... И служба - единственный способ этого избежать.
Анатолий Петрович чувствовал себя неловко в этой деревенской обстановке, отвык в столицах от некоторых вещей. Особенно остро он это почувствовал, когда они пошли к беседке и он, видимо, не заметив выбежавшего откуда-то поросенка, наступил ему аккурат на переднюю лапу, и не знал, куда деваться от этого визга...

как видите, совсем уже в мужики подался. Свинья опоросилась вот, корову прикупили. Я тут распоряжусь, чтоб вам комнату приготовили. Вы проходите в беседку, я сейчас.

- Вы правы, - сконфуженный Любавин прошел в беседку, и скоро они уже сидели за столом и беседовали.

- Что ж, выпьем за ваше семейное счастье, Владимир Петрович? - нельзя сказать, что Любавин был пьяницей, но продукцию господина Смирнова он уважал. У него были две слабости - к хорошей еде и выпивке, хоть и вполне в меру, и женщины. Когда стареешь, спохватываешься о том, что лучшие годы уходят, а вместе с ними и радости жизни.  А у него был именно такой возраст - когда еще и не старость, но ты уж и не молод.

- Супруге пока неможется.

- Доброго ей здравия, а мы как раз поговорим.

После первых тостов и закусок Любавин перешел к делу:

- Владимир Петрович, я действительно приехал по вашему делу. Я в курсе ваших неприятностей, и знаю суть дела. На вашем месте я поступил бы точно так же. Я могу вам помочь с судом, но потребую кое-чего взамен. Не скрою от вас, ваш уход со службы для нас - большая потеря. А есть вещи, с которыми можете справиться только вы. Да, я в свое время подписал ваш рапорт, искренне желая вам счастия, но не без сожаления, зная, что мы теряем с вашим уходом. Поэтому я поставлю принципиальное условие, - он сделал на это упор, - вы возвращаетесь на службу, а я помогаю вам выкрутиться с судебной тяжбой, благо нужные связи и влияние у меня есть. Если вы скажете, что не можете, что рапорт уже подписан, и пути назад нет - я вас пойму, но вряд ли чем-то смогу вам помочь. Вы меня понимаете, голубчик? - только Любавин мог делать подобные предложения. И в эти минуты в нем просыпался тот старый лис из Охранки, которого так боялись политические преступники и враги России.

- Анатолий Петрович, вы делаете предложение, от которого прямо таки невозможно отказаться. Но мне придётся нанять управляющего, дайте сроку. Хорошего управляющего сейчас и не найти. Последний приходил, я ему говорю, чтоб хапал не более тысячи в год, а он мне "да как вы смеете со мной разговаривать, как с мошенником", ну я его и выпроводил. Нет, Анатолий Петрович, он тово... честный слишком. Нет, упаси Бог от честных. Честный или дела своего не знает, или пустомеля, авантюрист... дурак. Честный не крадёт, не крадёт, а потом так хапнет, что рот разинешь. Прежний вот стилиснул шерсти зараз на пятьсот рублей, мы не поладили. Да похоже, придётся его позвать. У него и голосина есть, и глаз острый, и рот зубастый... умел делами управлять. Так уж и быть, ежли за неделю другого не подыщу.

- Хорошо. Даю вам неделю, - согласился Анатолий Петрович и заметно расслабился. Согласие получено, а неделю он еще может подождать. Но не более. И переключился на более светский разговор:

- А хорошо у вас тут. Хорошие, красивые места, природа... Я вот давно забыл, когда в своем имени был.

Да и не хотелось вспоминать его особо. Из мелкопоместного дворянина и мелкого чиновника из сыскного отдела он дослужился до главы Особого отдела, оброс почестями и новыми землями. А за службой так и не выбрался, и не ведал даже, что там нынче делается... Жил он в городском доме, весь в делах, сын его по вечерам, и то не всегда, он все время свое отдавал службе.

+4

6

     Как быстро меняется жизнь. Если бы кто-то в начале года мне сказал, что буду счастлива в родовом поместье Самойлова, что успокоюсь и не буду придумывать, как извести нелюбимого супруга, довести его до бешенства, я бы рассмеялась в лицо этому человеку. Я видеть не хотела Владимира Петровича, знать, говорить с ним, не знала, как смогу сосуществовать в этом забытом Богом месте с тем, кого не уважала, в благие намерения которого не верила. Все изменилось после восьми месяцев жизни в этой тоске, которая мне так непривычна была после красот столицы: мой дражайший супруг впервые за все время нашего знакомства проявил себя, как человек чести, а не как купец, ищущий выгоду. Впервые я на него взглянула иначе, но с участью не смирилась, надеясь, что ссылка в поместье когда-нибудь завершится – через год или два, учитывая мое нынешнее положение, то срок я увеличивала, понимая, что маленькому Самойлову – а в том, что будет именно мальчик, я не сомневалась, так должно быть, я так с детства решила – лучше будет первые годы не в городе. Однако так нелюбимое мною раньше поместье, грозило стать лучшей участью, по сравнению с Сибирью: корила я себя неоднократно, за то, что поехали на тот злосчастный бал, что была неосторожна, а теперь же Владимиру грозил суд. Супруг лишь улыбался на мои причитания, но лучше бы все было по-старому, чем теперь вздрагивать от каждого стука лошадиных копыт: возможно, потом что-то другое показало, что зря сторонюсь супруга. Не знаю, но знаю одно: все проклятия, посылаемые на голову мужа, все мечты о его смерти, были давно забыты и мне стыдно было, что когда-то думала о таком.
     После последней поездки супруга в город, после очередных дум о том, как помочь ему – пойти и рассказать, что вина здесь больше на мне, что он из-за меня не сдержался, что жена из меня никудышная, либо к тем офицерам пойти, просить прощения, броситься в ноги – самочувствие мое сильно ухудшилось. Никогда не жалующаяся на здоровье, просящая вызвать врача раньше только из умысла позлить супруга или напугать, я не могла встать с постели, словно все силы переживания выпили. Не признавалась в свое слабости, все списывая на жару и духоту, на сонливость и чистый воздух, который дурманил, я изредка выходила из комнаты, ругая себя за такое состояние: женщины всегда рожали детей, были беременными, и никогда не сидели на месте, были заняты делом. Моя матушка – живой тому пример. Так что же я вдруг такой слабой сделалась?
     Сидя в библиотеке за очередной книгой и с тарелкой поздней вишни – верх моих развлечения, которые позволяли мне нянюшка с супругом, пытаясь поставить рамки – я напугалась сначала беготней по дому, которая никогда не предвещала ничего хорошего, а сейчас в голову не лезло ничего веселого, как и потом еще больше испугалась появлению Владимира на пороге комнаты. Вглядываясь в его лицо, не могла понять: то ли он сейчас меня новостью уничтожит, то ли обрадует. Конечно, думала сначала о том, что все-таки приехали за ним, что заберут его у меня, но это прибыл его бывший начальник. Много рассказывал супруг об Анатолии Петровиче, да складывалось ощущение, что не договаривал, правда из сказанного поняла, что человек хороший Любавин. Сославшись на плохое самочувствие, я осталось в комнате: нужно было бы познакомиться, но лезть в мужской разговор не хотелось, тем более нянюшка уже успела рассказать, что вдвоем беседуют господа.
     Мелькнула мысль попросить его о помощи, самой попросить: Самойлов не стал бы даже думать об этом, а я ни капли стыда за это не испытаю, никакой неловкости и пусть спишет все на мое происхождение, но за то, чтобы мужа и отца моего ребенка оставили в покое, готова на многое! в простом светлом платье, далеком от столичной моды, как была, лишь волосы прибрав, я направилась к беседке, где разговаривали мужчины, всматриваясь в гостя: старше мужа, солиднее, а выражение лица такое же, как было у Владимира в первые наши встречи, словно работа накладывает отпечаток, а, быть может, перестала в муже это подмечать. Тихой поступью медленно дошла, не прислушиваясь к тихому разговору мужчин, но успела уловить слова об управляющем. Неужто говорили о суде? Неужто ничего нельзя сделать и нужен будет управляющий? Вопросы стали множиться, как сорняки после дождя. Неужели…
     - Добрый день, прошу простить, что не вышла раньше, - через силу улыбаюсь, смотря на гостя. – Наслышана о Вас, Анатолий Петрович, и очень рада видеть, - как меня просил когда-то муж? Вести себя, как полагается супруге дворянина? Подаю гостью руку, стараясь, чтобы выглядело все искренне и честно. – Решили нас навестить? Давненько никто из столицы не приезжал к нам, - в последний раз был папенька, а больше и никто, либо мне супруг не говорил. Перевожу на мужа взгляд, улыбаясь еще сильнее, сжимая его ладонь своей, когда рядом оказывается. За последние пару месяцев научилась чувствовать изменения его настроения, по глазам улавливать, когда что-то задумывает или хочет сказать. Вот как сейчас. Только понять не могу, обрадуюсь я услышанному или огорчусь еще больше. – Все хорошо, Володя, - на удивление, мне стало нравится так называть супруга, забыто практически имя «Вольдемар», но обычно так обращалась к нему, когда были наедине. Смущаюсь своим словам, сжимая его пальцы чуть сильнее.

+2

7

Как бы то ни было, жить в собственном имении мне не суждено, и  меня два пути. Либо селиться где-то, в Сибири, на Камчатке или на Сахалине, либо перебираться в Санкт-Петербург, чтобы служить и далее в Особом отделе. Раз уж Анатолий Петрович говорит, что мой уход это серьёзная потеря и лично прибыл ко мне, не доверив такое дело бумаге, значит, он действительно ждёт, что я вернусь вновь. И в беседку зашла Виктория. Она сразу поняла, кто прибыл ко мне. Раз уж она правильно обратилась к моему собеседнику по имени - отчеству.
  - Имею честь представить мою дражайшую супругу, Викторию Степановну.
  Выдерживаю секундную паузу и продолжаю:
  - Его Высокопревосходительство, действительный тайный советник, Анатолий Петрович Любавин. Впрочем, ты уже сама догадалась. И для тебя, дражайшая, есть новость.
  Снова секундная пауза, я вдыхаю воздух, думая, как преподнести новость, что привёз в моё имение мой бывший, и скоро он перестанет считаться бывшим, мой прямой начальник.
  - Мы возвращаемся в Санкт-Петербург, дорогая. А я возвращаюсь на службу в Особый отдел к своим прежним обязанностям. Срок, отпущенный мне - неделя. Я думаю, ты согласишься со мной, что это самое лучшее, на что я мог бы рассчитывать.
  Надо быть глупцом, чтобы, если стоит жёсткий выбор, ссылка в Сибирь или возвращение на службу, выбрать ссылку. Пусть даже и говорят, что в Сибири и земли плодороднее, и леса гуще, а чугун лежит чуть ли не на поверхности, я предпочитаю службу в столице. И я скучаю по набережным Невы, как бы ни шла жизнь у меня в имении. А его придётся оставить в любом случае.
  Предлагаю Виктории присоединиться к нашему столу. Касаюсь её ладони, как бы говоря, что всё прекрасно, что не надо ждать суда, благодаря возможностям и связям Анатолия Петровича. Я не знаю, как он намерен добиться своего, но просто так он словами на ветер не разбрасывается, я это уже успел понять за время службы. Только вот больше никаких отставок. Он тоже знал меня прекрасно, что, раз уж я дал обещание, даже мимолётно, я, как дворянин, не обману. Слишком низко для меня в отношении таких высокопоставленных лиц.
  Наша официальная часть закончилась. Любавин помогает мне избежать ссылки и суда, а я возвращаюсь на службу. Далее остаётся посвятить вечер непринуждённой беседе, оставив чины и ранги за пределами беседки. Прислуга начала подавать на стол соленья, грибы и огурцы. Я отослал камердина, вставшего возле стола разливать из графина нам водку. Не настолько официальная встреча.
  Виктория знает, чем я занимался в Лондоне. И как я свои таланты использовал в Особом отделе. Завербовать убеждённого народовольца, сделать из него провокатора, готового доносить на тех, кто ещё вчера готов был положить жизнь, швырнув свёрток со взрывчаткой в важного министра, дано не каждому. Но я просил Викторию не распространяться об этом. Я доверяю своей жене, а иначе каков смысл семьи?
  Я успел рассказать Любавину о своих успехах в качестве барина и управляющего. Теперь всё это придётся оставить ради службы. Но имение должно приносить доход, и я сделал всё, чтобы оно так и было.
  - Завтра же разошлю весть, что мне нужен управляющий. Анатолий Петрович, может, у вас есть на примете такой человек?

+3

8

- Добрый день, прошу простить, что не вышла раньше, - Наслышана о Вас, Анатолий Петрович, и очень рада видеть,  Решили нас навестить? Давненько никто из столицы не приезжал к нам,
   - Имею честь представить мою дражайшую супругу, Викторию Степановну.
   - И я очень рад знакомству, сударыня. - учтиво поклонился Любавин. -  Хорошие у вас места, я чай, вы частенько гуляете тут, охотитесь?  Тут не знаешь, кто одичал скорее, вы здесь в деревне, или мы в своих столицах от природы-матушки оторвались, в погоне за карьерами да светской суетой...
  Похоже на то, что Владимир Петрович все понял, и они договорились. Действительно, он так и так покинет весь этот рай. И лучше уж служба в столице, чем Сибирь, хотя он прекрасно знал, что великий поэт пережал насчет "во глубине сибирских руд"... Известен факт, рассказанный как раз кем-то из бывших декабристов, кто побывал в ссылке. О том, как тюремщик просил их кого-то выйти сегодня на работу, а то его комендант заругает. Часть из них действительно недолго работали в рудниках, но именно вот так, с уговорами, не смели господ сильно притеснять... А потом, когда жены к ним поехали, вообще из каземата к ним в дома переселились. Не имения, конечно, и не шикарная столичная жизнь, но это не тот ад, чем будут являться колонии разной степени режима в более поздние времена, и этого ни Самойлов, ни Любавин даже предвидеть не могли. И даже такая ссылка - это все равно хуже шанса, предоставляемого сейчас своему подчиненному Анатолием Петровичем...
   - Завтра же разошлю весть, что мне нужен управляющий. Анатолий Петрович, может, у вас есть на примете такой человек?
- Можно в Ведомостях посмотреть, кто службу такую ищет. Видел одно интересное объявление в последнем номере. И был у меня один человек, сам ушел, от греха, родственика у него в убийстве заподозрили, я тогда доказал его невиновность, сам он чист, но побоялся бросать тень на мое имя, и сам уволился. А толковый был человек, честный, хозяйственный... У меня остались его связи, могу его поискать, предложить место у вас.
   Вот так теперь дела обстоят с хозяйством. Раньше было проще среди дворни найти человека. А сейчас люди вольные, в услужение идут за жалованье. Впрочем, и раньше находили способ службу в городе искать, и сейчас - нынешний Царь приструнил все эти земства, и волю барина оставил главной. И когда еще был известный манифест покойного Государя, ворчали, что воля не настоящая, как бы полумеры, а освобождение без земли - это как выгонять с насиженного места. Т.е. на практике было так, что лучше б не было вовсе, особено теперь, когда Александр Третий занялся контрреформами. По факту все то же самое. Отпускались в услужение. Формулировка изменилась. А суть осталась. Их называли временнообязанными - да, они были теперь формально свободны, могли выкупить свой надел, но платить налог барину и ходить на барщину еще обязаны. И все равно дворовых выкупали. Так что не сильно-то что-то изменилось, только риторика. И Любавин, если честно, понимал это, и по сути, продавал этого бывшего своего мужика Самойлову.
  За беседой он расслабился, и просто отдыхал в этом гостеприимном доме, и дал себе слово закрыть это несчастное дело с дуэлью. Глупость, молодость, горячие головы... А тут еще честь супруги, которую, он видел это сейчас, стоило защитить. И он знал, как суровы законы на бумаге, и как они обходятся на деле...

+3

9

Двухколёсная бричка с откидным верхом. Двое белых лошадей. Извозчик, сидящий впереди на козлах, с рыжей бородой и в картузе. И двое пассажиров в кузове, один из которых уже в летах, сидящий рядом со светловолосой девушкой. Это отец, Степан Григорьевич Захаров, и его дочь, Наталья, и они уже вторые сутки в дороге. И ехали они из Петербурга в имение Самойловых. Степан Григорьевич всё размышлял, что же делать ему, если зятя всё же сошлют в Сибирь, а что ссылка будет неизбежна, он не сомневался. Последний раз, когда он был у Самойловых, а дело было ещё зимой, узнал от прислуги, что его дочь так и не подпускает к себе законного супруга, виданное ли дело. о ничего не стал говорить, посмеялся про себя да и уехал. И дал себе зарок, больше так не выдавать насильно замуж. Эх, был я молод, случись такое, да разве ж стал бы муж терпеть подобное? Потом вспомнил он детство своё, да было ли оно у него? Что он, сызмальства с братом были отданы обучаться ремесленному делу сапожнику, сапоги тачать так и не научились, зато натерпелись от старших, пока в артель на север не подались, там хоть и труднее было, да трудились оба не жалея себя, верили, что смогут в люди выбиться. И выбились. Вот уж и артель разрослась в большой торговый дом, их рыбу и в Петербург, и в Москву, и в Казань, и в Нижний Новгород поставляют. Вот только и осталось, что добиться патента поставщика двора Его Императорского Величества, да где уж там? Связей нужных как не было, так и нет. А просто зайти с предложением закупать рыбу у Торгового дома братьев Захаровых - да кто ж пустит? И зять... хоть и не спустил на ветер приданное, имение своё поднял, да так и не свёл его с нужными людьми. А теперь и вовсе в Сибирь отправляется. И дочь, скорее всего, вернётся в дом к ним. К тому же девой. Вот уж посмеялась над ним жизнь. Нет уж, Натальюшку, младшенькую, неволить он не будет. Разве что уж совсем бездельника спустит с лестницы, да посмеётся вслед. Но уж там как судьба положит.
  Оторвался от дум Степан. Хорошо летом ехать, конца-краю не видно. Птички уже отпели своё, скоро уж зимовать предстоит либо лететь в южные земли вслед за теплом. А пока слушай, как ещё кто то щебечет среди ветвей или над полями взлетают жаворонки. Поля ещё не скошены, золотым морем покрывают землю до горизонта. Лёгкие перистые облака покрывают небо на востоке, словно комья разметанного снега где-то вдали.

  - Эх, красота. Так бы и сидел тут, на поле. А споём-ка, Наталья, вместе!
  Петь Степан Григорьевич любил, только вот пел он громко, но совсем не в ноты и не в такт. И ему было совсем неважно, поёт Наталья вместе с ним или нет. И, кашлянув в кулак, Степан затянул:
  Поле... русское поооооооооле!
  Светит Луна или паааадает снееег!
  Счастьем и болью связан с тобою...

  И закашлялся снова. Прокашлявшись, купец сказал грустно Наталье:
  - Нет, не быть мне знаменитым тенором. А как петь другие умеют. Вот ей-богу, Натальюшка, иной раз слышишь песню, и душу зажимает, слушаешь, и так прям сердце само хочет подхватить. А запоёшь - кажется, сейчас весь мир со смеху опрокинется. Эх, да что ж Господь таланту такого не дал?
  Выговорившись, Степан достал газету, развернул было, да снова сложил в карман.
  - А мы уж приехали почти, Наталья! Имение Самойлова уже виднеется!
 
  В скором времени бричка, в которой ехали отец и дочь Захаровы, была у ворот имения. Степан сам вышел и забарабанил в дверь, да ещё и прикрикнул на слугу, скажи, мол, барину, что тесть приехал. И чтобы коней распрягали. Краем глаза увидел, как Наталья, не дожидаясь, пока откроют ворота экипажу, сошла на землю и поспешила пройти через калитку. На слова камердинера, что у барина гости, Степан только ответил "вот и славно, веди к ним". И, когда он оказался в беседке, где был накрыт стол, то увидел обрадовавшихся друг другу сестёр, зятя и совершенно незнакомого ему человека.

+3

10

Непростая дорога, два дня в пути в компании папеньки, на которого Наталья по сей день немного в обиде за то что он насильно выдал старшую сестру замуж, — всё это никак не портило радости встречи с Викторией. Они не виделись давно, ровно с тех пор как Самойлова уехала из родительского дома. Оттого Наталья была особенно рада и легко переносила все тяжести долгой дороги. Давно она, однако, так подолгу не путешествовала и, ведь, боялась поначалу что не потянет дороги, но всё же решилась ехать. Поначалу девушка была холодна и неразговорчива с отцом, но только от того что не привыкла к его обществу, ибо после свадьбы она обижалась на него и избегала всяческих разговоров. Впрочем, вскоре она поняла что Степан Григорьевич сделал это не спроста, ради семейства и простила его. Тем не менее, она не знала многого об отношениях сестры с супругом, счастлива ли она. После последней поездки к дочери папенька говорил что всё не очень, но Наталья не верила что спустя столько месяцев Виктория несчастлива.
«Не может же теперь всегда так быть?!» - не верила девушка.
Наталья не знала о намерениях отца и боялась что подходит её время и он тоже собирается выдать младшую дочь замуж, точно так же как и старшую. Одна только мысль об этом пугала и заставляла сторониться Захарова, ведь Наталья не представляла какого это жить в доме с совершенно незнакомым человеком, делить с ним постель, вместе завтракать, обедать и ужинать... Как?!
«О чём с ним разговаривать? Как можно доверять тому кого совсем не знаешь? Не будет ли он обижать, ведь, по сути, тоже совсем не знает супругу?» - всего этого она не знала, но собиралась спросить Викторию, когда будут наедине. Да, младшая Захарова понятия не имела что такое любовь, а потому боялась замужества как огня.
И всю дорогу она боялась что папенька заведёт речь о суженном, но страхи не оправдались. От этого, а ещё в предвкушении долгожданной встречи с сестрой, Наталья совсем развеселилась во второй день и запела вместе с отцом.
- Поле... русское поле!
  Светит Луна или падает снег!
  Счастьем и болью связан с тобою... -
а когда Степан Григорьевич закашлялся, девушка засмеялась и пение прекратилось.
- Ты хорошо поёшь, папенька, - негромко ответила она, видя как они уже подъезжают к какому-то дому. Именье Самойловых она не видела, была тут первый раз, а потому была в лёгком замешательстве и только растерянно смотрела на родителя. И только когда он сказал что приехали, Захаровна резко оживилась, - Наконец-то!
Она быстро выбралась из брички и даже не стала дожидаться пока ворота откроют. Наталья быстрым шагом пошла во двор через калитку. С нетерпением дождалась камердинера, который повёл гостей в беседку, но шла впереди отца и быстрее него, а увидев старшую сестру и вовсе побежала и с радостным криком бросилась той на шею.

+3

11

Cегодня явно день благоволит к тому, чтобы в наше имение съезжались гости. Едва я успел представить Викторию Степановну и Анатолия Петровича друг другу и пропустить под солёный груздь рюмку водки за приезд ко мне действительного тайного советника, как ко мне вновь подошёл камердинер и доложил, что прибыл собственной персоной мой тесть, Захаров Степан Григорьевич с дочерью Натальей и спросил, прикажу ли я принять их. Интересно, а вообще как бы я смог сказать, чтобы он не принимал их и гнал в шею? Для начала попробуйте представить, как отреагирует на это моя жена, присоединившаяся к нам в беседке.
  - Конечно, открывай ворота...
  Хотелось добавить "чего спрашиваешь, болван", но слуга уже поспешил к воротам. А гости вовремя, по усадьбе уже начинает разноситься аппетитный запах жаркого. Резные деревянные ворота не успели отвориться, как младшая дочь моего тестя, Наталья, уже поспешила обняться с сестрой. Со свояченицей, Натальей, я виделся всего пару раз, на свадьбе и перед отъездом, ловил её осуждающие взгляды, поскольку Викторию в то время замуж за меня выдали без какого-либо согласия, а я выглядел этаким тираном, увозящим Викторию из столицы в захолустье и позарился только на приданное дочери богатого купца. И мне приходит в голову мысль, что Степан Григорьевич, в общем-то, Викторию выдавал за меня, рассчитывая на мой круг знакомств, вот сейчас я и представлю их друг другу.
  Смотрю, как Семён ведёт под уздцы лошадь и распрягает бричку, на которой приехали Захаровы. Вы как раз к столу, Степан Григорьевич, и вы как раз вовремя, у меня важный гость и поистине важные новости. Я уж не знаю, известно ли вам то, что Виктория в положении, но вот свежая новость, что я возвращаюсь на службу под начало господина Любавина, вам неизвестна. И вы хотели быть представленным таким господам, как действительный тайный советник и особа, приближённая к императору, вы как нельзя вовремя.
  - Прошу простить, я на минуточку.
  Я обращаюсь к Анатолию Петровичу, сёстры Виктория и Наталья рады встрече и вряд ли замечают что-то происходящее вокруг них. Выхожу из-за стола, чтобы лично поприветствовать тестя, показавшегося в проёме ворот. Успеваю сообщить, что никакой Сибири не будет, что я возвращаюсь на службу в Особый отдел Департамента полиции на прежнюю должность, что мы перебираемся в Санкт-Петербург и мне нужен управляющий. А так же то, что он с дочерью прибыли как раз к столу, куда я его милостиво прошу присоединиться.
  - Позвольте представить. Мой тесть. Купец первой гильдии и фабрикант Степан Григорьевич Захаров. - Я оборачиваюсь в сторону отца моей жены. - Глава Царской охранки и Особого отдела Департамента полиции, действительный тайный советник Анатолий Петрович Любавин, под чьё начало я возвращаюсь на действительную службу.
  О том, что Виктория у меня в положении, я успею сказать, если только сама Виктория уже не написала моему тестю в письме.
  - Семён, чего стоишь? Принеси гостье вина да разлей водки. И приготовь баню. - Уже чуть понизив голос, добавляю я. Без бани сегодня явно не обойтись, а уж как и кто париться будет, будет видно.
  - И подвольте представить вам Наталью Степановну Захарову, своячницу.

+2

12

День сегодня был явно богат на события. Вскоре вслед за ним, и тоже из Петербурга, сюда приехали родственники Самойлова. Степан Захаров с дочерью. Любавин не раз видел купца в Петербурге, его торговый дом достаточно известен, находился на одной из центральных улиц города, и мимо торгового дома Захаровых не раз приходилось ему проезжать, спеша на службу или на какой-либо светский раут. Лично он, правда, не имел еще дел с братьями Захаровыми, и лично общаться до сегодняшнего дня не приходилось. Слышал он, правда, и о купце, и его фирме только хорошие отзывы. Любавин, потомственный дворянин, был, тем не менее, лишен ненужных предрассудков, и спокойно отнесся к факту женитьбы Владимира на дочери фабриканта. Служба бы пострадала и при более подходящей, равной по сословию, партии. Без Владимира все пошло наперекосяк, те, кто пытались заменить Самойлова на службе, всегда что-то упускали и не дорабатывали, и в конце концов, просто некому стало работать с провокаторами, было несколько обидных провалов, да и филера работали через пень-колоду. Надо было срочно возвращать старые кадры, и в первую очередь нужно возвращать Владимира, в каком бы раю он здесь ни жил. Он нужен Царю и Отечеству, и точка. А здесь - его все равно вырвут из этого рая, и отправят на поселение в Сибирь. Да и тесть его вряд ли будет в восторге от такого поворота дел. Любавин, всегда считавший, что для службы полезны любые связи, и всегда бывший учтивым светским человеком, с достоинством поднялся навстречу новому гостю, пока молодые женщины радовались неожиданной встрече.
      - Позвольте представить. Мой тесть. Купец первой гильдии и фабрикант Степан Григорьевич Захаров. Глава Царской охранки и Особого отдела Департамента полиции, действительный тайный советник Анатолий Петрович Любавин, под чьё начало я возвращаюсь на действительную службу.
       Отлично, меньше придется объяснять, самое главное сказано, и хорошо что они успели все это обговорить до приезда родствеников.
  - Мое почтение, господин Захаров. Как добрались, голубчик? Наслышан о вас, к сожалению, не имел чести знать лично, очень рад возможности познакомиться с вами. Как идут ваши дела?
  Сейчас и Любавину, и Захарову выпала возможность познакомиться ближе и обзавестись общими интересами. Грех было упускать это.
    - И подвольте представить вам Наталью Степановну Захарову, своячницу.
  - Очень приятно, Наталья Степановна, тоже сожалею, что не имел чести быть знакомым с вами прежде. - учтиво поклонился, подойдя к ручке Наташи, Любавин. Он еще не знал об Анастасии, и подумал, что, может быть, стоит посоветовать Михаилу, такому же служаке, как отец, присмотреться к юной Захаровой попристальней...
  Вроде Владимир надавно говорил об  охоте? Он хозяин дома, неправильно будет Любавину перехватывать инициативу, да и охота чисто дворянское вроде бы развлечение. А вот насчет управляющего... Может, купец и тут тоже что-то посоветует? Любавин внимательно слушал разговор и встревал лишь тогда, когда это было уместно.

+2


Вы здесь » Дворянская жизнь » О героях нашего времени » 05.08.1884. Любезный сударь, возвращайтесь на службу.