Дворянская жизнь

Объявление



Спешите занять интересную роль, погрузившись вместе с нами в Россию конца XIX столетия. Вместе с нами Вы окунетесь в историю, побываете на дуэли или посетите бал. Мы рады Вам!


 От всей души приветствуем на нашем форуме Её высочество, Елизавету Федоровну Романову! 

Я на тебя гляжу, любуюсь ежечасно:
Ты так невыразимо хороша!
О, верно под такой наружностью прекрасной
Такая же прекрасная душа!
Какой-то кротости и грусти сокровенной
В твоих глазах таится глубина;
Как ангел, ты тиха, чиста и совершенна;
Как женщина, стыдлива и нежна.
Пусть не земле ничто средь зол и скорби многой
Твою не запятнает чистоту,
И всякий, увидав тебя, прославит Бога,
Создавшего такую красоту (К.Р.)

 

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Дворянская жизнь » О героях нашего времени » 11 ноября 1884 года. Важное решение в жизни обоих.


11 ноября 1884 года. Важное решение в жизни обоих.

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

http://s7.uploads.ru/g26VQ.png

Участники:
Кира Васнецова (на момент игры - Оболенская), Александр Васнецов..
Сюжет:
11 ноября 1884 года. Александру Георгиевичу буквально перед отъездом открывается то, что Кира Оболенская тайно влюблена в него. Атташе должен просить руки у отца Киры, Сергея Илларионовича, но он не волен ослушаться Высочайшего указа Его императорского величества, повелевающему безотлагательно отправиться в Рим c тайным предписанием, и скоро уже дипломатический вагон отправляется из Петербурга. И он не вправе молчать, когда женщина, которую он любит, так же любит его....

0

2

Сегодняшним утром Александр уже успел побывать в Зимнем дворце, получить последние указания насчёт дипломатической миссии в Риме, получить и тайные указания, касающиеся Тройственного союза. Обо всём остальном ему расскажет пресс - атташе в Риме, господин Сорокин, который отправлялся обратно на родину, в Санкт-Петербург. А вот очередь Александра Васнецова подошла, приказ о его назначении подписан непосредственно самим государем, и сегодня он должен сесть в поезд и отправиться к Чёрному морю, откуда уже на пароходе плыть в Турцию, и оттуда в Италию. Бумаги уже в его портфеле, все дипломатические письма, которые он обязан лично вручить господину Сорокину, собраны, сложены и опечатаны. Оставалось ещё одно, что Александр просто обязан был сделать.
  Разговор с невесткой, Софьей Константиновной, женой его брата, не выходил у него из головы. Александр неустанно ругал себя за то, что был столь слеп, что не замечал влюблённых глаз Киры Сергеевны Оболенской. Времени оставалось столь мало, дипломатический вагон сегодня будет прицеплен к составу, идущему в Царицын. Светлейший князь понимал, насколько важна его дипломатическая миссия в Риме. И насколько важно ему поговорить с Сергеем Илларионовичем. Броситься ему в ноги. Просить руки его дочери. Молить о милости. Лишь бы семья Оболенских оказались дома.
  Кто знает, чем закончится разговор с Оболенскими, но ехать в Италию, зная, что он увозит с собой часть сердца Киры Сергеевны и оставляет ей своё сердце здесь, он не мог, и не имел на то морального права. Да, Кира Сергеевна должна выйти замуж за сына английского лорда, уехать навсегда в туманный Альбион, и он знал это. Отдавал себе отчёт, что такой разговор с господином Оболенским - безумие. И ещё большее безумие просить руки Киры Сергеевны накануне отъезда.
  Уехать и забыть? И потом проклинать себя за то, что он упустил единственный шанс стать счастливым и сделать счастливой ту, что любит его. Нет. Он просто обязан поговорить с родителями Киры и с самой Кирой.
  И Александр он решительно направился к стоящим недалеко от дворца бричкам и двуколкам. Его кучеру с утра нездоровилось, ждать, когда прибудет кучер моложе, Александр не стал. Слишком много чего он должен был успеть во дворце. Тихон, его дворецкий, уже попрощался с ним перед дорогой, взял на себя следить за домом хозяина вплоть до возвращения барина. Александр же просто остановил извозчика, Тихон погрузил его чемоданы на открытую двуколку, они даже обнялись. "Не переживайте, барин, всё сохраню до вашего возвращения" - заверял Тихон. А как тут не переживать после разговора с Софьей Константиновной сегодняшним ранним утром? Она специально приехала ранним утром, чтобы не дать своему шурину совершить непоправимую ошибку. Как тут можно сробеть?
  Нанятого Александром извозчика уже успело изрядно засыпать снегом. Если ночью было холодно, дула пурга и ранняя зима уже вступала в свои права, то с утра потеплело, и крупные мокрые хлопья снега словно спешили укутать мостовые и дома. Такой ранний первый снег в этом году, начавшийся с пурги ночью и закончившийся оттепелью. Кто то даже затеял игру в снежки. Пройдёт ещё немного времени, настанет настоящая зима, с неизменными санями, коньками, сугробами, но Александра здесь не будет.  В Италию, и вернётся он уже когда пройдёт зима, пройдёт весна, он пропустит первые ручьи и подснежники, сойдёт лёд на Неве, пропустит, когда вновь распустятся берёзы в его саду, заработают фонтаны в Петергофе, и многое иное...
  - Никак, уснули, милейший. - весело окликнул Александр возницу, задремавшему было и уже облепленному снегом, с успехом напоминая снеговика с большой бородой и давно погасшей трубкой. Извозчик крякнул, выпрямился, скидывая со спины наросший слой снега, поспешно стряхнул снег с сидений. "Чичас, чичас, ваша милость, я ужо почищу немножко". Пожилой извозчик спешно протёр сиденье.
  - На Адмиралтейскую набережную гоните, милейший!
  Это уже в привычку вошло, к любому незнакомому человеку обращаться на "вы", будь то дворянин или простолюдин. "Если кто к мужику - лапотнику на "вы" и говорит "милейший мой", это и есть Васнецов, божиться можно". Так говорят про него. Что ж, пусть даже так. Пришлось в своё время отказаться от выражений "эка ж ты, братец", "тыкания" денщикам и ругательств, присущих морским офицерам. Вспомнилась история о том, как адмирал Василий Яковлевич Чичагов за свои блестящие победы был приглашён на приём к императрице Екатерине II, да так увлёкся рассказами... обошлось всё тем, что императрица простодушно сказала, что не разумеет всех морских терминов, понимая под "терминами" лихие морские ругательства адмирала. А Васнецову пришлось тогда спешно пересматривать свою манеру разговора, раз уж он выбрал стезю атташе.
  Двуколка тронулась с места, Александр открыл портсигар, достал папироску. Он курил по настроению, а сегодня он был весь в волнениях, всё пытаясь представить себе его разговор с Кирой. Кира любит вас, Александр Георгиевич. И весь день её слова не выходили у него из головы. Да, он бы уехал в Италию, зная, что Кира Сергеевна счастлива с другим, но, зная, что он обрекает любимую женщину на несчастье, уезжая без неё, он посчитал непростительным малодушием. Мир осудит его за подобный поступок. Но пусть лучше его судит мир, чем осуждает Господь за то, что он не сделал первого решительного шага. И, если он будет ехать один в дипломатическом вагоне, постепенно заглушая боль в душе бутылкой "Смирнова", то не из-за своего малодушия.
  - Жди здесь, милейший. - Александр дал вознице ещё денег, чтобы извозчик продолжал ждать. Неизвестно, сколько времени пройдёт за разговором, но, пока он в доме Оболенских, пусть извозчик купит овса лошади, который продают недалеко с крестьянской телеги, покормит свою Савраску или как её зовут. А у Александра сейчас всё внутри сжималось, он робел, словно школьник, но подходил к дому Оболенских. Решительно дёрнул звонок. Открылась дверь.
  - Сергею Илларионовичу доложите, что прибыл светлейший князь Васнецов по срочному делу. Даже более, неотложному.
  - А господ Оболенских нет дома.
  - Нет никого? Киры Сергеевны тоже? Могу я с ней поговорить?
  О нём доложили, и Васнецов, передав слуге трость и цилиндр, поспешил по лестнице вверх на второй этаж, где теперь его должна ждать Кира. Он поднимался, подбирая слова, не зная, о чём говорить с девушкой. Он вспоминал сейчас их первое знакомство в Александрийском театре, их вальс в его доме, краткие встречи, когда они пересекались во дворце, и шли дальше, обменявшись короткими сдержанными приветствиями. Всё это время он скрывал свои чувства к девушке.
  Широкий зал для прима гостей в доме Оболенских, в зале жарко, растоплен камин, Кира ждёт его. Александр обвёл глазами стены, увешанные портретами, задержал глаз на большом рояле, всё не зная, о чём говорить с Кирой.
  - Кира Сергеевна, здравствуйте. Я вижу, батюшка ваш отъехал, к сожалению. Простите мою бестактность, могу я поговорить с вами наедине?

0

3

После завтрака Сергей Илларионович Оболенский и его дочь Кира вышли на веранду и остановились у лестницы. Было холодное ноябрьское утро, первый снег уже покрыл мерзлую землю. С Финского залива дул резкий, пронизывающий ветер. Через несколько месяцев должно было состояться бракосочетание Киры с англичанином. Сергей Илларионович достал из кармана маленький медальон и протянул его дочери: Не хочешь взглянуть на будущего мужа? Кира взяла медальон, равнодушно открыла серебряный замочек, ее взгляд скользнул по лицу атташе. Приятная наружность, гладко зачесанные назад волосы, надменный поворот головы, правильные черты лица. Кира захлопнула медальон.  Девушка  впервые испытала обиду на свою судьбу. Неправильно, несправедливо, этот чужой человек мне никто, я не хочу знакомиться с ним, не хочу узнавать его. Но он приедет совсем скоро за мной, отец передаст меня, как вещь, из своих рук в руки жениха. Где будет проходить венчание? В Петербурге или в Лондоне? Священник спросит, хочу ли я выйти замуж. Я готова прожить с ним всю жизнь, таким должен быть мой лживый ответ.  Вечером погасят свечи и я останусь с этим мужчиной наедине. Муж и жена спят вместе в одной кровати. Я должна буду спать с ним каждый день… в одной тоненькой батистовой  рубашке. Он сможет прикасаться ко мне ночью. Даже если мы будем спать под разными одеялами, он будет слишком близко. Он будет близок мне всегда. Мы будем видеться каждый день и мне не спрятаться и не убежать от этого горя. Лучше смерть, чем такая жизнь. От этой мысли Кире стало немного легче.  Она осмелилась спросить у отца: Нельзя ли повременить с замужеством и отказать моему жениху? Ее голос был столь тих и робок, что Сергей Илларионович переспросил: Что-что ты сказала, Кира? Он принял смущенный вид дочери за обыкновенную девичью робость перед замужеством. Сергей Илларионович нахмурился,  приподнял двумя пальцами подбородок Киры, заглянул ей в глаза и коротко и энергично приказал: Без глупостей,  без женских капризов. Не забывай, что ты моя дочь.
У Киры сжалось сердце, она поняла, что решение отца окончательное и не подлежит обсуждению. Она поцеловала его руку, разговор был окончен. Отец спустился вниз по лестнице и сел в экипаж.  Копыта лошадей зацокали по мостовой. Дочь смотрела, как уезжает отец, пока экипаж не скрылся из виду.
Брошусь в Неву. Лучше смерть, чем такая жизнь. Кира находила какую-то странную сладость в размышлениях о своей возможной кончине. Потом ее мысли переключились на обдумывание своей греховности. Общество непременно сочтет Киру падшей женщиной.  Кира задумалась, чем страсть отличается от любви. Она думала о том,  не является ли ее чувство к Васнецову греховным. Если Господь посылает ей в супруги другого человека, не правильным ли поступком будет смирение с судьбой? Неужели атташе так дурен для нее, что она не сможет как-то жить подле него? Все люди хорошие, так уговаривала себя Кира. Стены давили на нее, ей хотелось вырваться, вылететь из самой себя, освободиться. Она подошла к окну и распахнула его настежь. Все без любви каменное, и это небо, и финский залив, и стены комнаты, и я сама. Я не поеду в Лондон… я не кукла.
Послышался колокольный звон, он напомнил девушке о том, что спасения необязательно искать в постыдной кончине, можно уйти в монастырь.
Как же я сразу не догадалась, я сбегу из дома. Сбегу немедленно.  Я стану монахиней. Кира обрадовалась этой мысли,  обрадовалась тому, что ей не придется умирать, чтобы избежать брака с атташе. К ней пришло успокоение. Наступила полная ясность, что и как необходимо сделать.
Несколько часов Кира перебирала свои воздушные наряды, размышляя о том, что необходимо взять с собой в монастырь. Она критически осматривала свои вещи, потом коротко вздохнула и решила ничего не брать, кроме драгоценностей. Кира знала, что знатные дамы всегда жертвовали на монастырь драгоценности, когда принимали постриг. Она прочитала это в любовном романе.
В дверь постучали, это была горничная .Присев в реверансе, она доложила: Ваше Высочество, Его Императорское Высочество князь Александр Георгиевич Васнецов прибыли и изволят ожидать Вас в гостиной. Прикажете отдать распоряжение на кухню? 

Если в жизни случаются чудеса, то сегодня для княжны Оболенской произошло чудо.

Распорядись подать полдник в гостиную, я выйду, пусть Его Императорское Высочество ожидают, ответила Кира.
Вся  жизнь за секунду промелькнула у нее перед глазами, Кира поняла, что сейчас что-то случится важное и неизбежное. Ее цепкий ум моментально оценил ситуацию. Отсутствие домашних, свое отчаяние, события последних дней, все сошлось воедино. Все ее счастье и весь смысл жизни  был выражен в одной короткой, пульсирующей мысли: он приехал, он здесь.
Кира наспех накинула на себя самое лучшее домашнее платье, прошлась пуховкой с рисовой пудрой по лицу, чтобы не так сильно пылали щеки, и вышла в гостиную.
- Кира Сергеевна, здравствуйте. Я вижу, батюшка ваш отъехал, к сожалению. Простите мою бестактность, могу я поговорить с вами наедине? Александр встал, чтобы поприветствовать княжну.
Александр Георгиевич, отчего же бестактность? Я рада видеть Вас, будьте как дома.
Кира улыбнулась. Она вполне овладела собой и могла говорить на разные темы. Перед тем, как выйти в гостиную, Кира досчитала до ста, подождала, когда дыхание станет ровным.

Отредактировано Кира Васнецова (2018-09-17 23:51:02)

+2

4

Сегодня утром коридоры Аничкового дворца отмеряли ровный, чёткий и уверенный ритм шагов атташе Его Императорского Величества. И что же случилось теперь, когда в гостиной появилась Кира, ангельское создание, которой принадлежала душа Александра Васнецова. Память услужливо подсказывает слова, сказанные сегодняшним ранним утром под вой первой ноябрьской метели Софьей Константиновной. "Кира любит вас". Он представлял, как бросится в ноги Киры, или как будет молить о милости князя Оболенского не выдавать свою дочь за английского дворянина. И, кроме слов его невестки, в памяти вдруг ничего не осталось. Весь мир отступил куда-то на задний план, словно ничего не значащая деталь в пейзаже, далёкая и размытая. Перед ним стояла Кира. Она улыбалась и смотрела на него. А сердце Васнецова колотилось всё сильнее, ноги стали совсем ватными, и, казалось, даже шага он сейчас сделать не сможет. Словно совсем ещё юноша, впервые оказавшейся в одном помещении с ровесницей. От волнения он не заметил, как начал теребить лацкан фрака.
  - Благодарю вас, Кира Сергеевна, но не смогу воспользоваться вашим гостеприимством. Уезжаю сегодня, до самого лета. Или даже осени. Думал поговорить с Сергеем Илларионовичем, да не суждено. Через два часа поезд... Да, поезд у меня. Попрощаться приехал... да-с...
  Слова начинают теряться. Разум властно требует, чтобы атташе извинился перед Кирой Сергеевной за визит без предупреждения, распрощался и уехал. А сердце... "Ну, говори же, мямля, чего ты молчишь? Говори же"! Оно не менее властно требовало, чтобы Александр сейчас же, пока не поздно, признался Кире в своих чувствах. И не может быть иначе, пусть даже какое-то мрачное чувство сомнения сейчас начинает закрадываться в сознание Васнецова, что Софья Константиновна могла ошибиться, или вообще ему всё это приснилось, и что он просто разобьёт девушке сердце и уедет ни с чем. "И что, ты сейчас поддашься сомнениям и потеряешь единственный шанс обрести счастье и сделать счастливой ту, которую любишь? Даже не смей думать о том, чтобы уйти молча"! Сердце продолжало кричать и биться всё сильнее, кажется, ещё немного, и выскочит оно из грудной клетки прочь, совсем как птичка, на волю. Выпорхнет в окно и полетит навстречу едва проглядывающему сквозь мрачные серые облака солнцу.
  - В самый Рим еду, по указу государя нашего. Ослушаться не волен...
  Да что всё те же ничего не значащие фразы. Атташе продолжал мямлить, всё не находя нужных слов. Мастер блистательных речей на светских раутах, с ходу отвечающий на самые каверзные вопросы, мялся и словно лез в карман за каждым словом.
  - А вы скоро замуж... да-с... очень мило...
  Осознание того, что сейчас он распрощается, выйдет из дома Оболенских, сядет в открытую двуколку и уедет на вокзал, сядет в особый вагон, задёрнет шторы и откроет бутылку водки "Смирновъ", встряхнула Александра. Он вдохнул поглубже, решаясь признаться Кире в своих чувствах.
  - Да что тут говорить? Не к вашему отцу я так спешил перед отъездом. К вам я приехал, с вами поговорить хотел. Люблю я вас, Кира Сергеевна, только вами и живу с того самого дня, как встретил вас в театре! Ни дня не проходит, чтобы не думал я о вас! Нет мне без вас жизни!
  Если бы сейчас раздался гром, разверзлось небо и на землю посыпались ангелы, и тому Александр был бы менее поражён, как неожиданно взявшейся в нём смелости и своим признаниям.

0

5

Слова Александра были продолжением состояния Киры и не вызвали у нее ни удивления, ни испуга. Словно она бежала к нему по темному небу, грезя и фантазируя,  и вот внезапно они встретились  уже наяву.  Говорят, что в минуты волнения женщины теряют разум, становятся особо сентиментальными, льют слезы или падают без чувств. С Кирой ничего подобного не произошло, она выслушала признание Александра молча, вбирая в себя каждое слово.
Присядем, прошу Вас,- ответила она после небольшой паузы.
Васнецову на какой-то короткий миг показалось, что все пошло не так, но тут Кира произнесла то, что не оставляло никаких сомнений  в том, что все происходящее было верным и правильным.
Она сказала, глядя на Васнецова открыто и просто, как смотрят на самых близких людей:
Как же нам теперь быть?
Нам. В этом слове было все невысказанное друг другу в Александровском театре, все тайные переживания случайных встреч и все отчаянье разлуки. Она не вскрикнула, не убежала, не было притворного заламывания рук, слез счастья и всего того, чем так обильно украшают бульварные писатели свои романы.
В одну секунду из тайных влюбленных они стали сообщниками. Присев на диван рядом с камином, они тихо и быстро заговорили.
Поедемте со мной, Кира Сергеевна. - Сказал он.
Я согласна.- Коротко и просто ответила она.
Мы обвенчаемся с Вами, Кира Сергеевна.- Он удивленно смотрел на нее , она казалась бесстрастной и решительной.  Княжна не требовала ни перспектив, ни дополнительных объяснений, не пустилась в рассуждения о чувствах.
Я всецело полагаюсь на Вас, Александр Георгиевич.
Кира Сергеевна, бежим прямо сейчас.
Мне нужно собрать вещи.
Не нужно, у нас мало времени, поезд через два часа.
Хорошо, бежим.

Ее маленькая ручка в белой кружевной перчатке послушно лежала в его руке. Такой быстрый и простой  поворот событий сильно устраивал Александра.  Он думал увидеть в Кире какой угодно нрав,  но меньше всего он ожидал обнаружить в ней состояние готовности последовать за ним молча, ничего не спрашивая и не требуя никаких гарантий.
Его волнение полностью прошло и он стал таким, каким и был всегда, расчетливым, умным, молчаливым. Потребность говорить отпала. Это радовало обоих. Они вышли на крыльцо, он смотрел на ее серьезный и состредоточенный вид, и вдруг ее молчание кольнуло его, задело. Не так он представлял себе первую встречу с любимой ,не так. Александр спросил у нее насмешливо:
Но вы хоть любите меня, Кира Сергеевна? Бежите со мной и не сказали ни слова о своей любви.
Кира серьезно посмотрела ему в глаза : Люблю безмерно, Александр Георгиевич. Затем обхватила обеими руками, прижалась на секунду, потянулась губами. Поцеловала отчего- то не в губы, а в щеку.

Отредактировано Кира Васнецова (Вчера 14:36:45)

0


Вы здесь » Дворянская жизнь » О героях нашего времени » 11 ноября 1884 года. Важное решение в жизни обоих.